КАЖДУЮ НОЧЬ — ЗИМА

Посреди холмистой марсианской равнины, со всех сторон окруженный красноватыми

песками, высится полупрозрачный купол.

На первый взгляд — купол как купол. Обычное стандартное покрытие для

небольшого поселения землян-колонистов. Таких на Марсе сотни. Только вот

изнутри это поселение необычное.

Мрачные, глухие коридоры, глазки в металлических дверях, решетки на окнах.

Знакомая по земному прошлому, безрадостная картина. Тюрьма, она и на Марсе

тюрьма.

В кабинете начальника беседуют двое: он сам и пастор Ке’ниг. Беседа, конечно,

касается вечного вопроса: есть ли Бог?

— Видите ли, уважаемый герр Кнафф, — важно произносит пастор, — господень

промысел — даже в том, что дети Адама и Евы колонизируют эту планету. Само

провидение позаботилось, чтобы мы могли здесь жить. Даже земные часы можно

использовать, поскольку сутки всего на 37 минут длиннее земных. Подумать

только. В 24:37 перевести стрелки назад на 24:00, и новый день начат! Как это

просто и вместе с тем гениально!

Начальник тюрьмы Мартин ван ден Кнафф скептически усмехается:

— Раньше вы, святые отцы, иначе рассуждали. За стремление ввысь, пусть даже

в мыслях — на костер! А теперь в покорении Марса Божий промысел увидели.

Какие вы, однако? — он с укором качает головой.

— Так ведь то когда было! К тому же костры жгла католическая инквизиция, а я

— протестантский священник?

Их диалог прерывается приходом конвоира и заключенного. Ведомый, черноволосый

крепкий мужчина среднего роста, держится бодро. Видно, что тяготы заключения

для него близятся к концу.

Ван ден Кнаффу все известно о доставленном, но тот должен ответить на ряд

стандартных вопросов. Такова традиция.

— Фамилия, имя!

— Ангел Крумов.

— Статья и срок!

— Сорок девятая, часть первая Марсианского УК. Срок два года.

— В чем конкретно был виновен?

— В краже кислородного баллона со склада. Задержан с поличным.

— Замечания в период заключения?

— Не имел.

Короткая пауза. На жестком лице Кнаффа появляется некое подобие улыбки.

— Что ж, поздравляю вас, Ангел Крумов. Ваш срок окончен, и вы скоро

отправитесь в путь к своему родному куполу N 124, чтобы вновь начать жизнь

честного гражданина.

— Разрешите вопрос, гражданин начальник?

— Пожалуйста.

— На чем я доберусь?

— Взгляните.

Широкий жест, и на экране появляется мотоцикл-пескоход, сконструированный

специально для передвижения по Марсу.

— Обращаться умеете?

— Еще бы!

— Это голограмма. Оригинал стоит во дворе у самых ворот. Ориентирован точно

на северо-запад. Советуем не вилять, чтобы не сбиваться с пути. Охотно

снабдили бы вас транспортом со встроенным в руль компасом, но увы, не наша

вина, что Марс лишен магнитного поля. Повторяю: главное, не делать поворотов.

Кислородная маска и костюм остаются в вашем распоряжении, а пескоход вы

должны по прибытии сдать в ближайший полицейский участок. Они нам сообщат об

этом. Ну, вот и все, — кивает Кнафф.

— Подойди ко мне, сын мой, — елейно произносит пастор Ке’ниг. — Выслушай

напутственную молитву.

Крумов слабо улыбается:

— Я православный.

— Не столь важно, главное — христианин?

Пастор, наспех крестя Ангела, бормочет молитву и добавляет старое как мир:

— Ступай и не греши.

*

— Уже долгий путь проделал пескоход по красной пустыне. Фобос закатился за

горизонт, значит, первая половина суток на исходе. Удивительное светило этот

Фобос! В течение марсианских суток дважды всходит и заходит!

У Крумова нет часов, только по солнцу да по спутникам Марса и можно

догадываться о времени.

Ангел потягивает через тонкий шланг питательную смесь из баллона,

укрепленного за спиной, и ему в голову приходят неожиданные мысли:

— Как все-таки необычно все устроено здесь! В какой земной тюрьме так

заботятся о вышедших на свободу? Снабдили едой и одеждой в дорогу и транспорт

напрокат дали? Правда, здесь и условия не те, что на Земле?

Сейчас в душе нет даже обиды на Златку, которая не стала его дожидаться. Бог

с ней! Может, действительно с тем полинезийцем ей будет лучше? Но как, черт

возьми, могли полинезийцы — дети океана! — переселиться на планету, где

почти нет воды? Хотя кого здесь только нет?

Шесть миллионов землян навсегда переселились на Марс. Всего шесть миллионов

на целую планету — как это мало! Весь Марс — сплошная долина, и еще много

лет должно пройти, прежде чем он станет для людей вторым домом?

Холодает, однако? И внезапно философские мысли улетучиваются. Взамен приходит

одна — простая: «Когда же доберусь?»

Ангел нетерпеливо давит пальцами на кнопки клавиатуры. На дисплее рядом с

приборной доской вспыхивает ответ на заданный вопрос: «Максимальная скорость

— 90 км/час».

И в душу постепенно начинает закрадываться страх.

Значит, даже при здешней силе тяжести больше девяноста километров в час из

этой машины не выжмешь!

Дальше — простая арифметика. Расстояние от тюрьмы до ближайшего купола — 830

километров. Более девяти часов непрерывного хода! Да, расчет простой, и

убийственный. Он, бывший арестант, а ныне свободный гражданин не успеет

добраться к людям до наступления холода.

Эта мысль обжигает мозг. Кажется, ледяное дыхание марсианской надвигающейся

ночи проникает внутрь.

Не поддаваться панике! Думать о том, что можно сделать!

В полдень, когда солнце в зените, на Марсе в районе экватора около +20

градусов Цельсия, и вполне можно обойтись кислородной маской. Зато ночью,

когда температура падает до -45 градусов, скафандр или очень теплая одежда

необходимы.

А эта чертова машина не имеет даже кабины, только ветровое стекло. Недочет

или экономия? Ведь знали же конструкторы, что здесь бывают песчаные бури!..

Хватит раздумий, надо решаться на действия. Иначе пескоход доставит на базу

мороженное мясо вместо Ангела Крумова? Но какое действие здесь возможно?!

Вспомнился увиденный в детстве фильм «Дерсу Узала». Там двое главных героев

прятались от бури в стоге только что сорванной травы. Но куда спрятаться

здесь, где чахлая растительность ютится лишь вдоль каналов?

А мороз уже ощутимо дает о себе знать. И это еще, как говорится, цветочки.

Решайся, Ангел, хватит ехать навстречу гибели! Надо спасаться!

Крумов останавливает пескоход. Спрыгивает и, отцепив от борта машины лопатку

типа саперной (хорошо, хоть она предусмотрена!), начинает яростно рыть песок.

Еще усилия, еще! Он сам не знает, что копает: убежище или могилу. Ясно одно:

в этой наспех вырытой норе нужно попытаться выжить. Коченеющие пальцы

судорожно сжимают черенок лопаты. Скорей, скорей!

Наконец яма готова. Еще подгрести песку к себе! На поверхности остается лишь

маленький холмик. Лечь на дно. Сжаться. Руки и ноги поджать, кулаки стиснуть,

укрытую курткой голову втянуть в плечи. В норе стало чуть больше свободного

места. Пара резких движений ногами, и песок осыпается со стен. Как следует

вжаться в него. Не подведи, кислородная маска с баллончиком! Задача простая:

дожить до утра! А утром — снова в путь.

Крумов сжимается в комок, подобно мелкому зверьку в норе. Приказывает себе

заснуть: во сне меньше расходуется энергии, да и кислорода тоже.

*

Яркий свет режет глаза. Непривычная обстановка: маленькая комната, стены из

рифленого железа. Впечатление, будто находишься в ящике. Но дышать можно. И

не холодно.

На Крумова, еще не вполне пришедшего в себя, смотрит бородатый здоровяк в

вязаном свитере. Заметив движение ресниц, довольно смеется:

— Оклемался? Здорово! Это, брат, чистая случайность, что я на тебя наткнулся.

Смотрю, бугорок какой-то шевелится. Что за чудеса, думаю? Взялся копать, и

вот тебе — живое ископаемое! Ты кто такой? Говорить можешь?

Ангел издает нечленораздельные звуки. Слов не получается. Незнакомец говорит

на одном из славянских языков, почти все понятно. Но на каком? Ах, этот туман

и в голове?

— Где я? — наконец выдавливает он.

— У геологов ты! — улыбается бородач. — Двое нас: я да Мболо, напарник мой,

из Замбии. Скоро вернется. На, глотни, согреешься. — Он протягивает плоскую

фляжку и вливает в рот Ангелу несколько глотков. Огненная жидкость обжигает

гортань. Перед глазами плывут круги.

— Настоящая «Смирновка», с Земли привез. Тебя как звать?

— Ан-гел.

— Ангел?! Ничего себе имечко!

— Н-норм-мальное болг-гарское имя? — бормочут одеревеневшие губы.

— Да ты не обижайся, чудак! Его, можно сказать, с того света вытащили, а он?

За что ж тебе, Ангел, крылышки подрезали?

Крумов удивленно хлопает веками.

— Роба на тебе арестантская, так что не отвертишься. Выкладывай!

— Стащил баллон кислорода, — нехотя отвечает Ангел.

— Хотел на шару воздухом дышать? Нет, брат, здесь это не проходит. И сколько

ж ты оттрубил?

— Два года.

— Марсианских?

— А то каких же?!

— Ух ты! Даже голос прорезался! У меня тоже контракт на два года,

только земных. Да, забыл представиться: Савелий. Имя редкое, теперь его и не

встретишь.

— Савелий — это ваш национальный герой?

— В своем роде. Был когда-то такой популярный артист, весь народ его любил.

Недолгая пауза. Крумову не хочется ни говорить, ни думать. Как музыку, не

вникая в смысл слов, слушает он речь Савелия:

— Мы, считай, разведку этого района почти закончили, еще пару дней — и

двинемся на базу. У тебя пескоход, у нас — портативный домик. Не пропадем!..

У меня в Вологде дом знаешь какой?! О-о-о! Из настоящих сосновых бревен, с

коньком на крыше. Внутри, ясное дело, все блага цивилизации, а снаружи — как

деды-прадеды строили, хоть в музей! Туристам показывать!..

— Э, да я вижу, тебя уж разморило. Ложись-ка вот тут?

*

Спустя несколько месяцев в баре одного из куполов сидят за столиком бывший

заключенный Крумов и бывший начальник тюрьмы ван ден Кнафф. Бывший, потому

что он уже в отставке. С виду никто не сказал бы, что они в прошлом недруги:

выражение лиц обоих самое благодушное.

— А знаете, господин Кнафф, — задушевно говорит Ангел, — раньше мне очень

хотелось набить вам морду.

— А теперь?

— Теперь не хочется. И все же, зачем вы такое учудили? Имею в виду мое

освобождение.

— Видите ли, герр Крумов, нам, то есть руководству исправительного

учреждения, хотелось дать вам понять, что вы наказаны.

— Разве двух лет недостаточно?

— По-моему, нет. В самом деле, чем занимаются на Марсе арестанты?

— Тем же делом, что остальные: освоением планеты. Все мы тут живем в суровых

условиях. А что касается рациона, сами вспомните, ведь вы каждый день ели

мясные или рыбные продукты. Не так ли?

— Так.

— Вот видите! Многие из свободных поселенцев об этом и не мечтают. В чем же

состоит наказание? Разве что развлечений поменьше да еще ограничена свобода

передвижения. Вот и все.

— И вы отправили меня замерзать под ночным небом?

— Можно сказать иначе: вам была предоставлена возможность выжить. И вы,

кстати, приняли единственно правильное решение. А уж то, что на вас набрели

геологи, доказывает, что вы родились не то что в рубашке — в скафандре.

Выпьем еще пива?

В глазах Ангела вспыхивают веселые искорки:

— За ваш счет — сколько угодно, гражданин начальник!

— Пойдет! Сегодня я угощаю!

Оба направляются к стойке. Все-таки Марс — такое место, где поневоле

становятся побратимами. Иначе здесь просто нельзя.

Февраль 2001 г.

*

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *