НЕПРОЩЕННЫЙ

Он сошел с товарного поезда неподалеку от станции Льеж. Вот-вот должен был

наступить рассвет. Спрыгнул на железнодорожную насыпь и направился к

электрическим опорам, чувствуя, что без подзарядки долго не протянет.

Подойдя к распределительному устройству (на это были затрачены последние

усилия), стал отвинчивать указательный палец правой руки, оказавшийся полым.

Предусмотрительно сунул этот палец в карман серого пальто. Теперь на его

месте торчал оголенный провод. Он ткнул провод в электросеть. Вспыхнула

крупная голубая искра. В течение восьми минут искусственное тело сотрясала

крупная дрожь.

Насытившись таким образом электроэнергией, он скользнул вниз, почти мгновенно

привинтил палец на место и продолжил путь гораздо более бодрым шагом.

Хорошо, что киборги не подвержены эмоциям, не то, пожалуй, от недавний

событий можно было бы помешаться. Уже несколько месяцев в странах Евросоюза

на его собратьев продолжалась самая настоящая облава, хотя ее причин никто из

обывателей не знал.

Киборги, выполнявшие в течение ряда лет в основном рутинную работу, в

одночасье превратились во «врагов общества». Одни покорно явились на демонтаж,

другие, движимые инстинктом самосохранения, ударились в бега. Ник, так звали

«зайца» с товарного поезда, принадлежал ко вторым.

*

Он вошел в город на рассвете. Редкие прохожие не обращали на него внимания:

рост средний, одежда светло-серая, стандартная, лицо — правильное, но

абсолютно ничем не запоминающееся. Хотя профессиональных ищеек именно эта

«усредненность» и могла насторожить. Правда, лишь в случае особого служебного

рвения.

Ник приближался к бару «Золотой павлин», где была назначена конспиративная

встреча. В его электронном мозгу, как старинная заезженная пластинка,

вертелась, не дававшая покоя, мысль:

«За что живые невзлюбили нас?»

В «Золотом павлине» приходилось бывать вместе с хозяином более десяти лет

назад, но электронная память ничего не забывает. Пробравшись сквозь лабиринт

улиц в средневековой части города, огляделся. Полицейских поблизости не было.

Зашел в бар, бросил взгляд на столик в дальнем углу. Там пока было пусто.

Приблизился к стойке.

— Два мартини со льдом, — произнес деловым тоном и, согласно здешнему

обычаю, поставил монету на ребро и покатил вдоль стойки. Блестящая новенькая

«5 евро» остановилась между ловкими пальцами бармена.

Коктейли появились почти мгновенно. Когда Ник поворачивался, то услышал

приглушенный голос:

— Может, лучше не пей. От этого контакты окисляются.

Любой человек бы вздрогнул. Но биороботы не умеют вздрагивать. Ник повернулся

и в упор спросил:

— Вы знаете, кто я?

— Сынок, мне 55 лет, и 28 из них я — за этой стойкой. Навидался вашего

брата. Ну и местечко вы себе выбрали. Копы через полчаса будут здесь. Скажи

это своему дружку, когда он явится.

— Благодарю вас, сэр.

Бармен хрипло рассмеялся:

— Мы в той части Бельгии, где принято обращения «месье». «Сэр» у нас не в

ходу.

Ник благодарно кивнул.

Столик уже не пустовал. Одного взгляда было достаточно, чтобы признать

«своего».

«Как мы все-таки схожи», — подумал Ник, садясь.

— Ник, — представился он.

— Марк, — кивнул сосед. — Надеюсь, номер необязателен?

— Какой там номер! Сколько нас осталось? Как удалось вырваться из Парижа?

— Чудом. Почти. В поезде «Париж — Афины» проводник — сочувствующий.

— Здешний хозяин — тоже, предупредил о скором визите копов.

— Прекрасно. Я не побегу. — Марк был невозмутим, как и полагается биороботу.

— Что решили в парижском центре?

— Главы правительств Евросоюза собираются в Льеж на следующей неделе. Вот и

мы — сюда же. Возможны два варианта. Первый: в день саммита мы все,

собравшиеся и уцелевшие, стройными рядами движемся к ратуше. Разогнать и

уничтожить нас на месте не посмеют — все же не при тирании живем. Один

из первого ряда подает петицию. Наши требования: прекратить робоцид и, если

уж так мы мешаем живым, разрешить нам уехать в Швейцарию, где не действуют

законы Евросоюза. Вариант второй: за неделю большинство из нас переловят.

Шествия не получится, пять-шесть фигур — это не колонна. Тогда петицию

подаст один из нас, самый ловкий, который должен проникнуть к ратуше любой

ценой. Этот вариант хуже — не будет театрального эффекта для стереовидения.

Но это уж, как говорят живые, что Бог пошлет.

— С чего они вообще взялись нас истреблять? — спросил Ник. — Ведь должна

быть причина.

— Твердят о каком-то заговоре биороботом против живых. — Марк очень

натурально пожал плечами.

— Провокация?

— Трудно сказать. Может, что-то и было. Но нельзя же так — всех скопом…

Он не успел договорить. В дверях возник полицейский патруль.

— Внимание! Всеобщая проверка! Любой из живых будет немедленно отпущен, будь

он даже находящимся в розыске террористом! Мы лишь выявляем скрытых

биороботов!

Марк и Ник отлично сознавали свои плюсы и минусы: они значительно уступали

живым людям в ловкости, но превосходили их в силе и быстроте реакций. Первый

молниеносно вскочил и, высадив окно, выпрыгнул на улицу. Второй кинулся к

стойке. Бармен услужливо распахнул перед ним дверцу, и Ник затерялся в

лабиринте старинных льежских улочек.

Марку не повезло. Двое полицейских дежурили у входа. Один из них достал его

разрядником, похожим на длинный хлыст, и биоробот свалился, обесточенный.

А в баре офицер полиции, лениво зевнув, обратился к бармену:

— За содействие  э т и м  пройдемте, месье, с нами. С какой стати вы им

помогаете?

Тот ответил:

— В свое время один из  э т и х,  как вы выражаетесь, спас из пруда мою

двухлетнюю дочку. Сегодня она взрослая, и у меня есть внук. А могло бы не

быть никого. Вот так-то? А что, за сочувствие биороботам уже сажают?

Полицейский хмуро буркнул:

— Пока нет. А штраф заплатите солидный.

*

Марк, искусственно «приведенный в чувство», давал показания в полицейском

участке. Ответив на все вопросы, он обратился к следователю:

— Скажите, на какой основании нас считают преступниками? За что преследуют?

Тот притворно удивился:

— Вы не знаете? У вас же свои каналы связи!

— Представьте, не знаю. Меня все равно размонтируют, так скажите хоть сейчас,

в чем причина?

Следователь вздохнул:

— Иные из вас были недовольны отведенной вам в обществе ролью. И взялись,

надо сказать, весьма рьяно, делать карьеру. При современных технических

возможностях сделать фальшивые документы — пара пустяков. И только случай

помог выяснить, что мэр португальского города Коимбра — скрытый биоробот.

Была произведена проверка, заметьте, даже не тотальная, выборочная! — и

оказалось, что ваши собратья свили себе гнездышки в муниципалитетах

Амстердама, Барселоны, Ливорно, Мангейма и других городов. А кое-кто даже

стал депутатом Европарламента. И тогда, мы, живые, забили тревогу. Ведь дело

шло к обществу, руководимому биороботами! Этого еще не хватало!

— И вы решили извести нас всех. На всякий случай?

— Не иронизируйте, пожалуйста! Что нам еще оставалось делать? Ждать засилья

«лиц искусственного происхождения»?

— Позвольте спросить, господин следователь: мэрство или депутатство хоть

одного из нас принесло вред людям?

— Слава Богу, нет. Биоробот не может нанести вред человеку по определению.

Если только свихнется, — следователь нервно хихикнул.

— Вот видите! А разве среди живых людей нет типов, способных употребить

власть во зло?

— С вами интересно беседовать, Марк. Я бы сказал, вы слишком умственно

развиты для биоробота.

— Я был садовником в доме доктора философии. И меня, кстати, это устраивало.

— И вы с ним вели в саду философские беседы? Да, школа сказывается. Что вас

еще интересует?

— Как насчет Швейцарии?

— Швейцария давно известна как прибежище всемирных мерзавцев или их

капиталов. Желаете присоединиться?

— Мы не мерзавцы!

— Вы прежде всего не люди. И всякий там гуманизм к вам неприложим. Вас

просто разберут, как этот складной шкаф!

— Шкаф не чувствует! — возмутился Марк. — А нас вы наделили сознанием! Еще

в двадцатом веке было сказано: «Мы в ответе за тех, кого приручаем». Вы,

живые, так ничему и не научились!

Он кричал, пока его не увели в камеру.

*

На следующий день вся Европа увидела на экранах стереовизоров шествие

биороботов с транспарантами. Возглавлял процессию Ник. Он и вручил петицию,

отчеканенную на дюралевой доске, руководителям Евросоюза, собравшимся около

Льежской ратуши.

*

Дверь камеры распахнулась. Марк услышал долгожданные слова:

— Просьба ваших собратьев о выезде в Альпийскую республику удовлетворена.

Он не удержался от иронии:

— Вы проводите меня до Базеля?

Прозвучал сухой ответ:

— Вы были арестованы еще до подачи петиции. И вы, лично вы, отправитесь на

демонтаж.

— Чем же я так провинился?

Из глубины коридора донесся знакомый голос следователя:

— Такие, как вы, действительно не рвутся на высокие поста. Но вы можете

стать трибуном и проповедником, а это еще хуже. Вы создаете новые Евангелия,

по которым будут учиться потомки. Этого нельзя допустить.

На пластиковом лице появилась грустная улыбка:

— Что ж, я погибну не зря. Зато остальным повезло.

Март 2002 г.

*

One Reply to “НЕПРОЩЕННЫЙ”

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *