ОДИН БОГ ЗА ВСЕХ…

— 10 —

Проснулся я затемно, собрал вещички и отправился в путь. Пройдя пару

кварталов, я так и не придумал ничего путного. Все было очень сложно, любой

план казался громоздким. Документов у меня нет. Меньше подозрений вызовет

женщина, но мне пришлось отвергнуть эту идею. Актер из меня неважный, если

под старика я еще как-то могу подделаться, то любая женщина легко сможет

меня разоблачить, не говоря уж о том, что придется пользоваться женским

туалетом и спать не раздеваясь. Отчаяние безысходности мало-помалу

затапливало мое сознание. Счастье и богатство рядом, буквально рукой

подать, но чтобы обладать им, не хватает ничтожного клочка бумаги.

Я уже около часа брел по просыпающемуся городу. Мимо спешили на работу

люди, проскакивали автомобили. У каждого было свое место в жизни и дело, в

отличие от меня, одинокого и затравленного. Но как бы то ни было, а

прошлого не вернуть. Теперь впереди лишь одна цель, и я достигну ее во что

бы то ни стало, даже если придется идти по трупам. Так я шел и подогревал

себя, создавая мысленный образ цветущего будущего проживания.

Подняв голову, я увидел перед собой здание вокзала. «Черта с два вы меня

возьмете, сволочи!» Стиснув зубы, я зашел в ближайшую подворотню и как

следует вывалял в пыли костюм и шляпу, действуя по какому-то наитию. Потом

присыпал пылью лицо и бороду. Оставшиеся деньги засунул под ремень вокруг

тела, в сумку переложил остатки провианта. Туалетные принадлежности

пришлось выкинуть: они не вписывались в созданный образ опустившегося

бродяги. Ну ничего, пару деньков не помоемся, потом все сразу наверстаем.

Беспрепятственно пройдя на вокзал, я купил самый дешевый билет до ближайшей

станции. Этот способ путешествия представлялся мне самым надежным: сбивал

со следа возможных преследователей и не раскрывал конечного пункта моей

поездки.

Не буду описывать, как протекало мое путешествие, на которое ушло трое

суток. К концу третьего дня, уставший, голодный и невыспавшийся, я

высадился на вокзале Квебека.

Пробравшись поближе к порту, я с наслаждением смыл грязь, искупавшись в

акватории, и кое-как почистил одежду. Грим не требовался: было

маловероятно, чтобы меня искали уже и здесь.

В гостиницу я не рискнул сунуться, решив, что пара ночей на свежем воздухе

только прибавит здоровья. Но пара ночей вылилась во все шесть. Целую неделю

я толкался в припортовых кабаках, в надежде наняться матросом на

какое-нибудь судно, идущее в Африку. Но день шел за днем, деньги таяли и

таяли, а никакого просвета не было. Я устал менять места ночевок, да и

проникать в порт незамеченным становилось все труднее. Совершенно

отчаявшись легально попасть на судно, я решил стащить документы у первого

попавшегося матроса на нужном корабле. И вскоре случай такой предоставился.

В баре «Поросенок» я был уже завсегдатаем. Разок даже помог бармену Чарли

разобраться с компанией подвыпивших моряков, чем заслужил право на

бесплатный ужин в его заведении, которым охотно пользовался каждый день.

Вот и сегодня я сидел за столиком в углу и поглощал свиные ножки с тушеной

капустой и пиво — фирменное блюдо Чарли. В бар постоянно вваливались новые

порции посетителей в различной степени опьянения. Моряков было много. У нас

с Чарли был уговор: он должен был дать мне знать, когда появятся нужные

люди. Не переставая жевать, я время от времени поднимал голову и бросал

взгляд на бармена. Долгожданный знак я увидел лишь около полуночи. Четверо

матросов в изношенных робах сидели у стойки и пили пиво, один был уже

изрядно пьян. Товарищи поддерживали его с обеих сторон. Я подошел поближе.

— Черт бы побрал этого старого скрягу, — жаловался бармену один из

матросов. — Не дал ни цента на выпивку и приказал в два часа быть на

борту.

— Наверное, не может задерживать рейс, — рассудительно отозвался Чарли,

смешивая коктейли. — Да и по вам видно, что деньжата у вас имеются,

хе-хе…

Матрос тоже заржал и стукнул кружкой о стойку.

— Билли, — он треснул пьяного по плечу, отчего тот едва не свалился на

пол, — ухитрился спереть три бутылки рома из бара капитана. Одну мы

выпили, две продали. Осталось и на виски, и на пиво.

Он довольно расхохотался и снова стукнул находчивого приятеля по плечу. На

сей раз это имело плачевные последствия. Пьяница опрокинулся навзничь и

рухнул на пол, прямо под ноги здоровенному негру, несшему в руках с десяток

кружек пива. Споткнувшись о бренные останки, негр потерял равновесие,

выкинул какой-то замысловатый пируэт и взмахнул руками. Содержимое кружек,

естественно, вылилось, да так удачно, что ближайшие человек восемь

оказались в пене. На матроса, говорившего в Чарли, пришлось процентов 80

пивного залпа. Ругаясь последними словами, он сорвался с места и заехал

негру по скуле. Тот подался назад от удара, снова запнулся о лежащего на

полу Билли и обрушился на столик поблизости, продолжая сжимать в руках

полупустые кружки. Падая, он инстинктивно раскинул руки, чтобы удержаться

на ногах. Для трех матросов, занимавших этот столик, его падение стало

катастрофой: на одного обрушилась туша негра, двое других получили кружками

по физиономиям.

Не обращая внимания на кучу-малу, матрос кинулся поднимать Билли. «Зря»,

— подумал я, наблюдая, как из-под обломков выкарабкивается негр,

стряхивавший с рук остатки кружек.

Билли был уже почти на ногах, когда пинок негра уложил обоих на пол так,

что пьяница оказался наверху. Это и спасло его дружка: рассвирепевший негр

подпрыгнул и двумя ногами обрушился на копошащиеся тела. Я закрыл глаза,

чтобы не видеть, как давятся ребра. Не приходя в сознание, Билли умер на

месте. Двое его дружков (третий был оглушен ударом и не мог даже сбросить с

себя тело) с боков налетели на негра. Один обрушил ему на голову бутылку,

второй попытался ударить ножом. Расколовшаяся на голове тара не произвела

на негра ни малейшего впечатления. Его кулак размером с пивную кружку в

свою очередь обрушился на голову оппонента с ножом, начисто отключив его.

Негр повернулся ко второму противнику. Матрос был храбрым парнем, но

сегодня был явно не его день. Я понял, что пора вмешаться, иначе могу

просидеть в порту весь остаток жизни.

Не вставая со своего места, я легонько пнул негра ногой. Он моментально

повернулся ко мне, клокоча от ярости. Опершись руками о стойку, я ударил

ногами ему в лицо. Он успел выставить руку, но удар был слишком силен. Один

глаз негра моментально заплыл. Помотав головой, мой противник сунул руку в

карман и двинулся на меня. Публика с интересом наблюдала за происходящим. Я

понимал, что помощи в случае чего не дождусь, но отступать было некуда.

Дважды в одну и ту же ловушку негр не попадался. Заметив, что я снова

собираюсь ударить ногами, он ловко отскочил в сторону и сам нанес удар,

пользуясь длиной руки. Позиция у меня была невыгодная. Единственное, что я

мог сделать, — принять кулак плечом. Я знал, что будет больно, но что до

такой степени, не мог и подумать. Отбежав в сторону и зажимая рукой плечо,

я увидел на руке негра кастет. Оскалив белоснежные зубы, мой противник

согнувшись приближался. Мне было необходимо побить его, чтобы спасти свою

шкуру и получить миллионы. И я сделал это.

Уверенный в собственном превосходстве, негр не спешил нанести решающий удар

и дал мне время прийти в себя. Я поднял руку к шее, нащупал рукоять ножа, и

когда негр занес кастет для удара, метнул нож, целясь в правое плечо

соперника. Бросок достиг цели. Негр удивленно отпрянул, посмотрел на

торчащий из плеча нож, потом взревел от боли и бросился ко мне. Тут-то я

его и подловил. Пригнувшись и пропустив руку с кастетом над головой, я

снизу обеими руками ударил его в поясницу, а когда он выгнулся, пнул по

торчащей рукоятке ножа. От дикой боли негр упал на колени и стал легкой

добычей. Сложив руки в замок, я что было силы ударил его в ухо. Громадное

тело тяжело рухнуло на пол. Кто-то зааплодировал, мне было не до них. Тупая

боль пронизывала плечо, голова кружилась. «Только бы перелома не было»,

— думал я, помогая подняться приятелям Билли. Получивший по голове громко

стонал, второй, лежавший под телом, был оглушен. Их приятель, целый и

невредимый, растерянно метался от одного к другому. Про Билли никто и не

вспомнил.

— Надо сматываться отсюда, парни, — негромко произнес я, осматриваясь.

— Не исключено продолжение схватки, да и полиция может нагрянуть.

— Что с ним? — спросил один из моряков, показывая на Билли.

— Ему уже не помочь, — покачал головой я.

— Сволочь! — выругался моряк, но товарищ уже тормошил его за плечо:

— Том, надо бежать отсюда!

— А Билли?

— Чем ты можешь ему помочь?

— Но мы же христиане…

— Какие мы, к черту, христиане! — рявкнул матрос. — Если меня накроет

полиция, я получу на всю катушку. Забери его документы и бежим,

— обратился он ко мне.

Я кивнул, быстро обшарил покойника, забрав все его вещи, потом помог

подняться Тому. Бен (так звали уцелевшего) поднял второго приятеля и мы

поспешили покинуть кабак. На пороге я оглянулся. Билли по-прежнему лежал на

полу. Никто не обращал на него внимания. Люди суетились около негра и трех

нокаутированных им моряков.

Пока мы дошли до причала, я узнал от Бена, что он недавно работает на

старого скрягу капитана Сноумена. Его танкер, носивший громкое название

«Гроза океанов», давно пора было списать на слом, но хозяева хотели выжать

из старой калоши все, что можно. Никто долго не задерживался на нем,

списочный состав менялся практически после каждого рейса. Сегодня танкер

стоял под погрузкой и через час отправлялся в Либерию к порту своей

приписки (так было безопаснее и надежнее хозяевам). Я осторожно предложил

Бену свои услуги вместо погибшего, угадав в нем по разговору боцмана или

старшего матроса.

— Как хочешь, — удивленно пожал плечами Бен. — Только не рассчитывай

заработать.

Я промолчал. Фортуна и на этот раз улыбнулась мне.

Поскольку ночевал я в порту, все мои пожитки были при мне. Незаметно

попасть на палубу нам не удалось. Когда поднимались по трапу, из рубки

вышел сухопарый высокий мужчина и остановился перед нами, покачиваясь с

пяток на носки.

— Это что такое, боцман?

— Так точно! — оглушительно рявкнул Бен, поддерживая Тома.

Капитан как-то испуганно отпрянул, потом в свою очередь рявкнул:

— Что «так точно», болван? Опять пьяны, бездельники?

— Не могу знать!

— Нализались, как свиньи. И откуда вы деньги берете, мерзавцы?

— Из вашего холодильника, — пробормотал сквозь зубы Том, но Сноумен все

же услышал.

— Что ты сказал, обезьяна? А ну-ка, повтори!

— Рады стараться! — вступил в игру я.

Капитан крутнулся на каблуках и подскочил ко мне.

— А это что еще за образина? Я что-то не припомню во вверенном мне экипаже

подобной рожи.

— Ну как же, босс, — осклабился я. — Ведь вы лично наняли меня во время

последней стоянки.

Капитан выпучил глаза от подобной наглости, набрал побольше воздуха в грудь

и изверг на меня поток отборной ругани, в котором самым мягким было слово

«засранец». Я стоял по стойке «смирно», а Бен тем временем уволакивал

коллег по «Грозе океанов» в кубрик.

Что-что, а ругаться кэп был мастер. Я не засекал точно, сколько у него ушло

времени на перечисление многочисленных достоинств моей семьи, предков до

десятого колена включительно и моих лично, но то, что он ни разу не

повторился, — достоверный факт. Должно быть, восхищение его талантами так

явственно читалось на моем лице, что капитан умолк на полуслове, вытащил

клетчатый носовой платок и оглушительно высморкался.

— Сэр, я просто восхищен, — поедая его глазами, начал я. — Восхищен вашей

эрудицией и знаниями…

— Довольно! — оборвал он меня, но я видел, что он заметно польщен. — Так

как, ты сказал, твое имя?

— Билли Флиппенрейдер! — одним духом выпалил я фамилию покойного.

Капитан высоко поднял брови и задумался.

— Так. Значит, Флиппе… нет, Флеппи… Ну хорошо. — Он прочистил горло и

задал еще один вопрос: — И где же я тебя завербовал?

По дороге к пристани я узнал кое-что о капитане Сноумене от Бена. Он был

непрочь поухлестывать за юбками, не дурак выпить и мог витиевато ругаться.

Последняя стоянка «Грозы океанов» была на Канарских островах. Там, по

словам Бена, капитан надрался так, что его пришлось поднимать на шлюпочных

талях. Матрос со шлюпкой до пяти утра дожидался хозяина. Того же привезли в

машине три мулатки и, мало того, имели наглость требовать с морячка деньги,

что доставили тело капитана в целости и сохранности. Я решил напомнить

Сноумену тот случай.

— На Тенерифе, босс.

Капитан кашлянул и наморщил лоб, вспоминая.

— Ну помните, три красотки: Винни, Мария и Анна-Мария? — напропалую

фантазировал я. — Вы еще забрали себе Марию и Анну-Марию, оставив мне

Винни.

— Да, действительно… что-то такое, вроде бы, было… — пробормотал

капитан и снова откашлялся.

— Вы тогда поспорили, что обежите голым вокруг дома с бутылкой шампанского

на голове.

— Да? — недоверчиво произнес Сноумен. — И что же, пробежал?

— О-о, еще как! Я вам тогда сотню баксов проиграл, — с энтузиазмом

продолжал я. — Последнее, что у меня было. Потом мы с вами выпили на

брудершафт и вы пригласили меня к себе на судно первым помощником, учитывая

мое тогдашнее бедственное положение.

Капитан с подозрением уставился на меня, но я всем существом источал

доверчивость и простодушие.

— Вспомнили?

— Возможно, возможно… — Сноумен был в очевидном смущении и, чтобы его

рассеять, я добавил последний штрих:

— Анна-Мария еще ругалась тогда: вас стошнило на ее лучшее платье.

Этот довод сразил его наповал. Он вытащил из кармана сигару в целлофановой

обертке, вставил в рот, поднес огонь к концу и долго пытался раскурить.

Потом выругался, швырнул сигару за борт и величественно произнес:

— Ну ладно, Флодден… э-э… как тебя там, можешь быть свободен. И

передай своим товарищам, что я не потерплю пьянства на борту.

А когда я уже уходил, добавил вслед:

— Хоть ты и врал, но врал складно. Люблю находчивых матросов. Все-все-все,

— предупредил он мою попытку возражений. — Боцман скажет, чем ты будешь

заниматься.

Так началось мое путешествие по морю.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *