ОДИН БОГ ЗА ВСЕХ…

— 12 —

Берн встретил меня ясной солнечной погодой. Я стоял на швейцарской земле,

вдыхая воздух свободы, и все никак не мог поверить, что вырвался из

стальных лап дона Манчини и иже с ним.

Банки этой нейтральной страны надежно хранят тайну вкладов, и даже если

Манчини попытается вычислить, в какой банк я положил деньги, информации он

не получит. Но мне следует быть осторожным и пару деньков послоняться по

городу. Если я сразу кинусь в Женеву, могу навести ищеек, если они есть, на

след.

Двое очень длинных суток провел я в столице. Провалявшись в постели до

полудня, я обычно завтракал в разных кафе и отправлялся нарезать круги по

городу, тщательно проверяя, не идет ли кто за мной. Цели в этом особой не

было, я не мог себе признаться, что попросту боюсь выйти из тени в роли

миллионера.

На третье утро я расплатился с хозяином гостиницы и отправился на вокзал.

Купив билет до Женевы, я расположился в вагоне второго класса и вытащил

припасенную заранее книгу. К чтению у меня никогда не было особой тяги, но

сейчас мне нужно было чем-то заняться. Днем раньше я приобрел миниатюрный

пистолетик 25-го калибра, чтобы чувствовать себя увереннее (сигареты

Зусмана у меня стащили во время поездки в Квебек). Оружие я спрятал в

рукаве.

В Женеву я прибыл поздним вечером. Нервы были напряжены до крайности. Мне

стоило большого труда держать себя в руках и не палить в первого же

подозрительного прохожего.

Но все прошло на удивление гладко. Я спокойно забрал из сейфа пояс с

миллионами и в тот же вечер покинул Швейцарию. В Сиднейя прилетел с

посадкой в Гонконге…

Что ж, на этом, пожалуй, можно и закончить. Я достиг всего, чего хотел. Мой

сын никогда не узнает, кем был его отец и каким образом он добыл деньги.

—————————————————————————

—————————————————————————

1

…Пять лет минуло с тех пор, как меня обвел вокруг пальца

молокосос-итальяшка. Все это время я не оставлял надежды найти его, хотя

мой выезд из Штатов едва не закончился трагически.

Манчини не пожалел даже своего верного клеврета Кена, когда тот упустил

итальянца в Канаде. Кен собственноручно прикончил трех своих компаньонов и

ударился в бега. Когда он поднимался по трапу самолета Монреаль-Каракас,

его сразила пуля снайпера.

Убрав Кена, Манчини решил и меня пугнуть. Когд я уже собирал вещи, ко мне в

гостиницу заявилось трое его людей.

Сначала в номер вошли двое: вертлявый шустрик с нунчаками и напыщенный

болван с шилом в рукаве. Но я всегда придерживался принципа: бей врага его

же оружием.

Шустрику пришлось переломать обе руки его же деревяшками, а второго я

усадил на его же собственное шило. Выйдя в коридор, я натолкнулся на

тяжелую артиллерию — арьергард составлял личный телохранитель Манчини

Карло ди Наполи. Я слышал о нем много всякого. Говорили, что он

используется только для убирания особо важных лиц. Значит, меня Манчини

оценил достаточно высоко. Это порадовало, так как мой гонорар за сорванную

акцию остался в сейфах дона. В принципе я не особо рвался его получать, но

деньги есть деньги — они нужны всегда. В подобных случаях обычно делается

так: при отлете из страны вручается конверт с чеком на энную сумму,

разумеется, меньшую, чем было оговорено вначале. Но мне вместо чека

прислали трех горилл.

Я был непрочь схватиться с ди Наполи и посмотреть, чего я действительно

стою. Но он, видимо, не желал рукопашной, а сразу продемонстрировал мне

полицейский ремингтон без приклада. Если кто не знает, что это, скажу:

крупнокалиберный дробовик для ближнего боя, площадь поражения — полтора

квадратных метра.

Выхода у меня не было — ди Наполи пришлось прикончить. Он не знал, что у

меня есть хитрое приспособление в рукаве: пистолет на резинке. Медленно

поднимая руки, я бросил чемодан, потом прыгнул в сторону и выстрелил. Его

пушка ахнула картечью по коридору, полностью заглушив мою двадцатипятку.

Одна дробина зацепила руку. Я поднял чемодан и спокойно пошел к выходу.

К моему удивлению, никто н стал поднимать тревогу, видно, были

предупреждены, но также никто и не ожидал моего выхода — до сего момента

Карло ошибок не делал.

Уже в аэропорту я передумал и отправился в Канаду. У меня были кое-какие

соображения относительно ухода Пратти за границу.

Поскольку аэровокзалы и железная дорога были под контролем, уйти он мог

только морем, о чем, конечно, не догадались болваны Манчини.

В Квебеке я с фотографией парня обошел все припортовые кабаки. На третий

день мне повезло: бармен признал беглеца. По его словам, тот здорово избил

местного драчуна и скандалиста Чарли Белоснежку. Но вот судно, на котором

уплыл Тони, он так и не смог вспомнить, сказал только, что оно уходило в

одну из африканских стран.

Вернувшись в Европу, я взял отпуск (моя туристическая фирма была надежным

прикрытием, как ее директор я мог часто и надолго уезжать в командировки за

рубеж, что весьма способствовало моей специфической основной работе) и

отправился в Швейцарию. Проболтавшись там месяц, так ничего и не смог

узнать. Марио Кьеза не въезжал в сердце Европы.

После боевого ухода из Штатов мое имя попало в «черные списки», теперь я не

мог рассчитывать на приличные дела и гонорары. Упрятав подальше свое

снаряжение, я с тяжелым сердцем занимался делами фирмы. Связник, который

ввел меня в дело 15 лет назад, жил в Дании. Если я был ему нужен, он давал

объявление в одной из копенгагенских газет о продаже щенков сенбернара из

Санкт-Морица. В номере содержащегося в объявлении телефона значился день и

час нашей встречи в Копенгагене. Мест встречи было несколько, они менялись

в зависимости от времени года.

В течение всех этих пяти лет я ежедневно пролистывал датские газеты, но

желанного объявления, увы, не было. Самому идти искать клиентов было

слишком опасно, а скопленные средства позволяли мне жить в достатке. Но я

не переставал лелеять надежду найти итальянца и выколотить из него свой

гонорар, простоечные и командировочные.

Но вот вспомнили и обо мне. «Ланг ог Фольк» поместила нужное объявление.

Встреча была назначена на пароме Мальме-Копенгаген.

Связник не стал подходить как обычно, а просто уронил на палубу пакет. Я

подобрал его, вернулся в каюту и рассмотрел содержащиеся там документы. имя

очередного кандидата в покойники было Берт Сноумен, отставной капитан

трансатлантической компании. Его старая галоша, на которой он плавал,

затонула в Бискайском заливе, вылив туда море нефти. Шторм был сильным,

спастись удалось только Сноумену и двум матросам. Один из них и подал в суд

на компанию, утверждая, что танкер был нарочно посажен на скалы капитаном,

чтобы получить страховку. Капитан все отрицал, и суд закончился его

победой. Сразу после этого он подал в отставку, год сидел тихо, потом

(видно, деньги кончились) принялся шантажировать владельцев компании, грозя

опубликовать якобы имеющиеся у него компрометирующие документы. Те жутко

перепугались и обратились к моему связнику. Поскольку дичь была чересчур

мелкой, он вспомнил обо мне. В конверте лежал чек на 5 000 долларов (всего

лишь!) и фотография Сноумена. Сейчас он находился в Новой Зеландии, был дан

его адрес в Веллингтоне. Билет на самолет до Веллингтона был приложен

также. Я настолько соскучился по настоящей работе, что вылетел немедленно.

Мне предстояло убрать Сноумена и привезти документы, если таковые

обнаружатся.

Отель «Империал», где он прятался, был небольшим и тихим. Я залез туда

вечером по пожарной лестнице, прокрался по коридору, потом долго ждал, пока

Сноумен выпроводит девку, торчавшую у него в номере. На этот раз я решил

отказаться от огнестрельного оружия и придушить болтливого капитана леской

со специальными захватами для пальцев. Как только он погасил свет в номере,

я открыл окно, взобрался на подоконник и спрыгнул в комнату.

Капитан стоял под душем и что-то бодро напевал. Я неторопливо подошел к

дверям ванной и остановился на пороге. Сначала он меня не видел, потом

поднял голову и обмер.

— Привет, — тихо сказал я.

— Па-па-пагодите, — залепетал он, хватаясь одновременно за мочалку и

халат.

— Сколько угодно, — не возражал я.

— Я знаю, кто вас прислал, — быстро затараторил Сноумен. — Но я вовсе не

так виноват, как им кажется, и к тому же нашел себе новый объект.

— Да ну? — равнодушно отозвался я. Было противно каждый раз выслушивать

одно и то же.

— Нет-нет, там пахнет миллионами. Если хотите, я могу отдать вам это дело.

— Меня не интересует шантаж. Впрочем, почему бы и нет? Говори, у нас есть

еще время.

Рассказ Сноумена оказался весьма интересным. Я похвалил себя, что не убил

его сразу.

Пять лет назад к нему на один рейс нанялся матрос с непроизносимой — так

сказал Сноумен — фамилией. Ничем особенным не выделялся, но по окончании

рейса выкинул номер: не пришел за жалованьем. Одно это уже насторожило

Сноумена, в его многолетней карьере это был первый такой случай. Каково же

было его удивление, когда месяц назад, находясь в отпуске, он решил

поприсутствовать на встрече английской королевы, приезжавшей в свою бывшую

колонию, и встретил там того самого сбежавшего матроса. В Сиднее делегация

почетных граждан города вручала королеве цветы и символические ключи от

города — среди них и был тот матрос. Теперь на нем был роскошный смокинг с

бабочкой, он отпустил усы, но все равно Сноумен узнал его. Осторожно наведя

справки, капитан понял, что тут можно сильно погреть руки. Он сразу

забросил свои планы шантажа хозяев чартерной компании и переключился на

новую добычу. Как выяснилось, бывший подчиненный Сноумена являлся сейчас

никем иным, как зятем крупнейшего банкира Сиднея Грея Адамса. Появившись

неизвестно откуда, этот парень вскружил голову некрасивой, но единственной

дочке Адамса и женился на ней, причем принял фамилию жены, растрогав

старика-тестя. Мало-помалу парень завоевал доверие делового мира и вскоре

стал наравне с тестем. Поговаривали, что он и сам располагал некоей суммой,

которую внес в фонд банка. У Сноумена была даже фотография новоявленного

нувориша.

С первого взгляда я узнал своего сбежавшего приятеля — Тони Пратти. Сейчас

он стоял рядом с пожилым человеком во фраке и улыбался в объектив. Усы

слегка изменили его внешность, но глаза остались такими же. Вот это была

новость так новость! На первых порах я даже хотел пощадить Сноумена, тем

более, что он опять принялся плакаться, говоря, что никогда больше не будет

заниматься шантажом, что откроет магазин в Гонконге, где у него сохранились

связи. Но я в первую очередь приехал сюда по конкретному делу и сантименты

надо было оставить на потом.

После короткого допроса с пристрастием стало ясно, что никаких

компрометирующих документов никогда не существовало, что все это блеф,

преследующий цели выжать побольше денег из владельцев компании. Сноумен и

не подозревал даже, что те могут решиться на такой шаг, как мой приезд. Он

валялся у меня в ногах, целовал носки ботинок, совал деньги и ничего кроме

отращения не вызывал. Оставив его плавать в ванной — этот вариант был

наиболее приемлем в свете открывшихся фактов, я покинул гостиницу и на

следующее утро отправился в Сидней.

Пробиться к мистеру Уильяму Ф.Адамсу оказалось довольно сложным делом.

Сидевший внизу цербер в форме с галунами и на порог меня не пустил без

предварительной записи.

Я молча сунул ему под нос сотню баксов и через минуту входил в холл фирмы

Адамс и Адамс. У кабинета итальянца сидела деваха в макси-юбке и строчила

на машинке. Она хотела доложить обо мне, но я успокоил ее такой же

бумажкой.

Встреча, которой я ждал долгих пять лет, наконец-то состоялась. Должен

признаься, я был поражен выдержкой Тони — а узнал он меня сразу, в этом не

было сомнения.

— Привет, Тони.

— Привет. Хейно, если не ошибаюсь?

— Не ошибаешься.

— Выпить хочешь? — он встал из-за стола и направился к сейфу у стены.

— Сядь на место! — у меня был при себе длинноствольный парабеллум.

— Как хочешь, — он пожал плечами и вернулся к столу. — Как ты меня

нашел?

— Ты совершил всего одну ошибку, которая может стоить тебе очень дорого.

— Я рассказал ему о Сноумене. Тони мрачно усмехнулся.

— Ты прав. Но тогда я даже не подумал об этих несчастных трех сотнях.

— И вышел из образа бедного моряка, — подхватил я.

— У тебя, очевидно, есть какое-то предложение ко мне?

— Ну конечно! Как не быть!

— Сколько ты хочешь?

— За что? За убитого партнера, за поруганную честь и репутацию, за деньги,

выброшенные на твои поиски, за жизнь гонимого зверя? За что ты хочешь со

мной расплатиться?

— Назови цену, — он был потрясающе хладнокровен.

— Сколько ты взял у Манчини?

— Три миллиона, — не моргнув глазом, ответил он.

— Ложь! Не три, а десять!

— Так чего спрашиваешь тогда? — его хладнокровие просто бесило меня.

— Ты, я вижу, нисколько не изменился.

— Можно подумать, ты знал меня лично.

— Люди знали.

— Как здоровье дона?

— Слава богу. Жалею, что не успел пристукнуть его в свое время.

— Мне говорили, — он ухмыльнулся. — Лора, его секретарша.

— А, та облезлая курица, которая неровно ко мне дышала? С ней еще дубина

такая здоровая ходила, как бишь его звали? — наморщил я лоб.

— Карло ди Наполи.

— Во-во, точно. Царствие ему небесное, отмучался, бедный.

— Ди Наполи мертв? — впервые самочувствие изменило Пратти-Адамсу.

— И еще как. Я собственноручно прикончил его.

— Спасибо.

— Кушай на здоровье. Но мы что-то отвлеклись.

— Говори цену.

— Моральные и амортизационные расходы — это раз. Восстановление моего

доброго имени — это два.

— Сумма!

— 15 миллионов долларов.

— Да ты сошел с ума! — он побледнел. — У меня столько нет.

— Займешь у тестя.

— Наличный капитал нашего банка составляет всего 17,5 миллионов долларов,

— медленно произнес Пратти.

— А мне плевать. Если не выложишь денежки, я даже тебя убивать не стану,

просто помещу кое-какую информацию в кое-каких газетах и потом вышлю эти

газеты в кое-какой адрес. Понял?

— Мне нужно подумать, — его пальцы выбивали нервную чечетку на столе.

— Больше десяти минут я тебе не могу дать. Да, меня всегда интересовало,

как ты смог достать Джо?

— Это еще кто такой?

— Не прикидывайся. Мы работали с ним в паре, он пошел к тебе, хотя была

моя очередь.

— Ты хочешь знать, как я достал Джо? — Пратти как-то странно улыбнулся.

— Хорошо. Я покажу тебе.

— Валяй, показывай, но не забывай, что из этой штуки, — я показал ему

пистолет, — я на лету сбиваю муху.

— Надо думать, — он поднялся из-за стола, потом снова сел и стал

поправлять прическу.

—————————-

Выдержки из рапорта сержанта сиднейской полиции Роя Джексона:

» …они так и сидели друг против друга — мистер Адамс за своим столом,

датчанин — в кресле перед ним. Нож с отпечатками пальцев мистера Адамса

торчал в горле Оле Енсена (так значилось в его паспорте), пуля из пистолета

с отпечатками Енсена вошла в правый глаз мистера Адамса и застряла в

черепной коробке. Как установил врач, обе смерти произошли одновременно».

——————————

Их последний поединок закончился вничью.

—————————-

» …каждый сам за себя, один Бог за всех…»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *