ОТЕЦ

(Рассказ-быль)

Василий смотрел в открытое окно кафе. На улице не по-осеннему ярко светило

солнце. И только желтые листья, медленно падавшие с деревьев под легким

дуновением ветерка, напоминали о том, что сегодня первый день осени. Первое

сентября… Сегодня он отвел Маринку в первый класс. Как ждал Василий этого

дня! Воспоминания нахлынули с такой силой, что у него закружилась голова, и

голос человека, сидевшего с ним в кафе за столиком и второй час пьяно

бубнившего, что он родной отец Маринки, улетел от Василия куда-то

далеко-далеко.

Когда кончилась война, Василий вернулся в родные места не сразу. Тяжелое

ранение в голову приковало его на два года к госпитальной койке. Это время

прошло как в полусне. Иногда, когда ясное сознание возвращалось к Василию,

хотелось домой. Но там его никто не ждал. Из писем соседки еще в боях за

Польшу он узнал, что жена и грудной сын, родившийся после его ухода в

армию, погибли при бомбежке.А где находились мать и сестра, уехавшие в

эвакуацию и не давшие весть о себе, он тоже не знал. Да и живы ли вообще.

И, все-таки, он поехал на родину после выписки из госпиталя.

От вокзала Василий почти бежал к своей улице, стараясь представить пепелище

родного дома. Каково же было его удивление, когда он увидел маленький домик

с голубыми ставнями среди молодого сада. На грядках возился мужчина, в

котором Василий узнал соседа, своего одногодка Федора. Припадая на протез,

тот полол, насвистывая. Увидев Василия, он долго молча всматривался в лицо.

— Никак жив, Васюта?! — удивился Федор…

Василий уже не помнил, сколько они просидели на скамейке во дворе, сколько

махорки выкурил, пока не вбежал во двор мальчишка лет шести с удочкой и

связкой плотвы в руках. До боли знакомые Василию глаза удивленно

распахнулись при виде незнакомого дяди.

— Пап, гляди, — обратился он к Федору, — во сколько наловил! На целую

сковородку.

— Васютка, иди в дом поешь. Там обед на столе мамка оставила. Она в смену

ушла. А я тут с дядей Васей поговорю, — запинаясь на слове «дядя», сказал

Федор.

Из его рассказа Василий узнал, что жена Ирина не погибла при бомбежке:

соседка ошиблась. Вместе с маленьким Васяткой Ирина пряталась в погребе.

Федор, дом которого остался без крыши, забрал их в деревню к своей матери.

У него и в мыслях не было ничего о том, что произошло позже. Вернувшись с

фронта на костылях без ноги, он вскоре получил письмо из Сибири от жены

Полины, которая сообщала, что вышла замуж за обеспеченного мужчину с

бронью. Потом пришла на Василия «похоронка». Ирина ждала мужа еще год после

окончания войны. Федор отремонтировал свой дом, помог построить Ирине.

Однажды и решили вместе Васятку на ноги поднимать.

— Ребенка ждем, — промолвил Федор и опустил голову…

Василий очнулся в купе скорого поезда. Билет он взял до наугад выбранной

станции Касторная. Здесь устроился на работу стрелочником. Машинистом он

уже не мог работать из-за своего ранения. Жил уединенно в будке, которая

стояла у переезда в километре от станции и в нескольких километрах от

большого старинного села.

Как-то летним вечером у будки затормозил поезд, везший переселенцев на

целину. Начальник поезда, молодой крепкий парень, помог выйти из вагона

плакавшей молодой женщине с тяжело дышавшей девчушкой на руках.

— Слышь, друг, помоги, — смущенно обратился он к Василию. — Кончается

ребенок от «глотошной», а у нас в вагоне еще дети.

Не успел Василий что-либо сообразить, как поезд отправился.

— Помоги, сделай что-нибудь, — зарыдала женщина, протягивая Василию

умирающего ребенка.

Недолго думая, Василий бережно взял девочку на руки и побежал в село.

Женщина еле поспевала за ним. Василий знал, что старый и опытный врач Иван

Захарович, заведовавший больницей много лет, поможет.

Так оно и вышло. Маленькая Маринка пролежала в больнице почти три месяца,

но выкарабкалась из лап смерти. Надежда, так звали мать девочки, находилась

с ней. А Василий каждый день относил им еду, прихватив для Маринки что-либо

вкусное из станционного буфета. Не раз Надежда пыталась дать ему денег,

которых было немного в тощем кошельке. Но Василий отмахивался:

«Заработаешь, тогда отдашь».

По вечерам, слушая треск сосновых поленьев в плите, Василий вспоминал свои

походы в больницу. Он чувствовал, что привязывается к Маринке. У него не

хватало смелости спросить, где же был отец Маринки. Но однажды Надежда сама

рассказала невеселую историю своей жизни. Воспитывалась в детдоме, потому

что родители получили десять лет без права переписки, якобы за шпионскую

деятельность отца в пользу иностранной разведки. Это теперь только год

назад Надежда получила бумагу, что они умерли в сибирском лагере от тифа.

Еще будучи в детдоме, подружилась с доброй нянечкой Анной Ивановной, часто

бывала в ее доме. Там познакомилась с ее племянником. Вскоре вышла за него

замуж, переехала в дом свекрови Серафимы Ивановны. Она, в отличии от

сестры, была женщина угрюмая и жадноватая. Но сына любила рабской любовью,

исполняя все его прихоти. Когда уже после рождения Маринки, сын ушел к

другой женщине, она просто-напросто выставила Надежду с ребенком за дверь.

Добрые люди посоветовали ей завербоваться на целину. И вот в дороге Маринка

заболела.

Через два дня после этого разговора Надежду с Маринкой выписали из

больницы. Василий принес купленную им в магазине одежду и обувь.

— Не обессудь, что мог, то и купил, — подал, засмущавшись.

Надежда заплакала и только махнула рукой.

Он привез их в новую квартиру в поселке. Увидев детскую кроватку, игрушки

возле нее, Надежда все поняла, но промолчала. Лишь вечером, когда уложили

Маринку спать, сказала: — Зачем мы тебе?

Василий ласково произнес: — Спать пора. Завтра рано вставать: со мной на

работу пойдешь. Берут тебя ко мне в напарницы. Будем сменять друг друга,

чтобы Маринку не оставлять одну…

К новой жизни Маринка привыкала трудно, сторонилась Василия. К его заботам

относилась настороженно. Особенно тревожным был для него взгляд ее больших

голубых глаз, когда приходил с работы. Она внимательно и недоверчиво

смотрела, как он раздевается , моет руки.

— Дядя Вася, а почему ты приходишь не пьяный? Это понарошку? — спросила

однажды.

Василий опешил, задумался.

Ответил вполне серьезно: — Нет, Марина, не понарошку. Не люблю пьяных!

— И я тоже! — оживилась она. — Папка всегда пьяный приходил, маму

обижал. Она поникла головой и прошептала: — А ты обижать маму не будешь?

Он взял ее на руки и, глядя в не по-детски печальные глаза, сказал:

— Нет, малышка, не буду. Все у нас будет хорошо!

Любил Василий после работы постолярничать: то стул, то шкаф, то стол

сделает. Тайком смастерил для Маринки резной стульчик. Увидев подарок, она

заулыбалась, захлопала в ладоши. подбежала к Василию и поцеловала в щеку:

— Спасибо, дядя Вася.

— А когда же папкой звать меня будешь, а?! — вздохнул он.

— Когда? — Маринка наморщила лоб. — Вот когда в школу осенью пойду,

тогда и стану звать!

— Ну, мать, готовься, отпразднуем! — Василий с улыбкой обратился к

Надежде, подошедшей к ним.

Этот день настал. Только праздника не получилось. В середине августа

ехавшую на велосипеде Надежду сбила машина. «Скорая» увезла ее в больницу с

серьезной травмой головы. Операция продолжалась несколько часов. Василий,

оставив Маринку у соседки, сидел на ступеньках и курил.

— Вряд ли выживет, — заявил вышедший к нему врач. — Вызывайте родных,

пока еще жива.

Не помнил Василий, как дошел домой, где у калитки его встретила Маринка.

— Я к маме хочу. Пойдем к маме, — со слезами попросила она.

— Ничего, ничего, доченька, мы сейчас сготовим маме покушать и отнесем в

больницу. Она скоро поправится и придет домой, — как можно спокойнее

говорил он, сдерживая закипающие слезы.

Договорившись с соседкой, чтобы она отвлекла Маринку и свою дочь, подружку

Маринки, покупкой новой куклы, Василий отправился снова в больницу. По

дороге зашел на почту и решил дать телеграмму сестрам Надежды. Заполняя

бланк, задумался: «А стоит ли? Надежде не помогли, когда ее свекровь

выгнала. В письмах меня не признавали, сманивали советами сойтись с первым

мужем». Но телеграмму отправил все же.

Несколько дней и ночей, отпросившись с работы, он не отходил от Надежды,

ухаживал за ней. А когда пришел домой на несколько часов отдохнуть по

настоянию врача, то увидел неприятную картину. Над поникшей Мариной

голосили сестры Надежды. Картинно заламывая руки, старшая выкрикивала:

— Сиротинушка ты наша! Деточка ты наша!

Младшая, взглянув враждебно на Василия, вторила ей: — Никому ты не нужна.

И этому чужому дядьке тоже!

— Что это вы родную сестру раньше времени хороните?! Надежда в сознание

пришла, — сдерживая гнев, спокойно произнес Василий. Он забрал у них

Маринку и вышел а палисадник.

— Ты почему долго домой не приходил, а? Где мама? — она с надеждой

смотрела на него.

— Я у мамы был. Все будет хорошо, маме лучше, — он заставил себя

улыбнуться. — Пойдем-ка лучше покушаем, Марина, и я немного отдохну.

Мимо них, поджав губы, молча прошли гостьи. Василий не стал их

останавливать.

И вот сегодня, когда он возвращался из школы, куда он отвел нарядную

Маринку, у дома его встретил незнакомец. Не здороваясь, сказал: — Петр,

отец Маринки. Заберу ее. Надька, как сообщили мне ее сестры, не жилица на

белом свете.

Василий почувствовал, что сердце будто остановилось, придавленное чем-то

тяжелым. Он вспомнил, как смотрела час назад на него Маринка, он слышал ее

голос: «Встречай из школы. Скажу тебе это!» — она сделал ударение на

последнем слове. — А потом к маме пойдем в больницу, ладно?!»

Голос Петра вернул Василия к действительности: — Давай, выпей хотя сто

грамм за знакомство и пошли!

— А как же без ничего?! — удивился Василий.

— Э-э-то ты о чем? — пьяно икая, спросил Петр.

— Как о чем? Конфет надо Маринке купить!

Петр посмотрел на витрину буфета и выдавил: — Не по карману шоколадные.

Это же цена бутылки водки!

Василий задохнулся от негодования, не сразу нашел что сказать. Петр же

спокойно пошел к выходу. Купив коробку шоколадных конфет, Василий вышел

вслед за ним. Повернув за угол дома, они пересекли площадь.

В эту минуту показалась Маринка. Она махала рукой и бросилась навстречу с

криком: — Папка! Папочка!!!

Петр осклабился: — Узнала родного отца! — Он расставил руки и загнусавил,

приседая на корточки: — Доченька моя!

Но Маринка миновала его и, обняв Василия, закричала: — Вот мой папка! Вот

мой папка! Я не хочу уезжать отсюда! Не отдавай меня!

— Успокойся, доченька, успокойся, никому я тебя не отдам! — утешал ее

Василий. — Пойдем к маме, она хочет тебя видеть.

И они, взявшись за руки, пошли по улице.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *