ПИСЬМА И ДНЕВНИКОВЫЕ ЗАПИСИ. 1995 ГОД

*

9.01. — машинописный текст —

Исх. 18/1990

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Конец года был интенсивный по пока что несбывшимся планам, но вышли шестой и

седьмой номер журнала «Ренессанс», где мне удалось попристраивать не только

свои стихи, но и стихи членов ТПЛ «Воспарение», которую я как райтер веду уже

третий год. Но стал то ли осмотрительней, то ли избирательней… Вас я так и

не успел поздравить с НОВЫМ 1995 ГОДОМ и очередным Рождеством Христовым, что

теперь с некоторым опозданием делаю. На этот год — прежде всего ЗДОРОВЬЯ вам

и вашим близким. Остальное, как горько шутят на Украине, украдем… С книгами

у меня все еще тормоза. По большому счету — это должное присутствие средств.

За 150 зеленых книгу приходится, что называется, изо всех сил упорно тянуть за

уши… Теперь же пока идет какая-та тихая окопно-позиционная война-волокита с

небезызвестным вам издателем Виктором Владимировичем, которого я очень люблю,

но знаю и то, что он умеет повременить… В конце года стал отходить от той

шумной балаганной тусовки молодых, в которой не мало не только от литературы,

а и от мелкохулиганской бузы… Наличие огромного архива за прошлый год

побудило меня посмотреть на уже девять переплетенных томов с чувством легкой

иронии и из меня поперли афоризмы. Оказалось, что весь мой архив прямо

нафарширован этим родом литературного импичмента… Назовите это так… И при

случае, Бога ради, давайте о себе знать… Ибо вдруг старые и достаточно

прочные связи словно растворились и оставили меня в положении человека все

начинающего заново… И это после трех лет каторжной литературной работы… Но

видимо так устроен этот подлунный мир, что не нам в нем горевать! А посему,

мир Вашему дому, а штыл андер вельт! С глубоким уважением, Ваш Веле Штылвелд.

Райтер Творческой Поэтической Лаборатории «Воспарение». До скорого письма!

*

15.01.

Исх. N 28/2000

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Так уже получается, что продолжаю досылать Вам досье на литературного крупье

киевской тусовки Веле Штылвелда. На сей раз, возможно то, что ранее к Вам не

попало из стихов, и вполне новые афоризмы под влиянием Леонида Нефедьева.

Сейчас в Киеве, в производстве его книга с моим предисловием «Эротизмы и не

только». (Тираж — 600 экз, объем — 90 стр, по 34 стр., стоимость — 300 $).

Выйдет в феврале. Сразу же вышлю.

Мир Вашему дому. А штыл андер вельт! Ваш Веле Штылвелд.

*

27.01.

Исх. 57/2029

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Огромное Вам спасибо за тот Новогодний литературный бенефис. Он тронул глубоко

не только меня, но и всех моих собратьев по перу, из тех, кто еще до конца не

впал в действительНость, на самое ее житейское дно. А жизнь сегодня постоянно

являет сложности особого рода. Так что парим все мы по большей части благодаря

доброй воле издателей и меценатов. Вот и предполагаемые к изданию и/или

использованию по мелочам «Эмиграция… крыши» — это первая попытка покопаться

в 19-ти переплетенных томах моего литературного архива. Попытка, прямо скажу,

первая, и может быть не во всем удачная. Но идея конкурса Булатова и

подтолкнула меня пристальней посмотреть на недалекое литературное прошлое:

свое и моих друзей. Оказалось, что в том вздоре, который ты иногда городишь,

есть крупицы доброго юмора…

Отдельно, огромное спасибо, что Вы приметили Дика Ами. Кто бы завтра ни был

на конкурсе победителем, такой конкурс всегда нужен всем! Мир Вашему дому! С

глубоким уважением,

Ваш Веле Штылвелд

*

15.02. — книжка Л.Нефедьева «Эротизмы…» с автографом автора —

Исх. 97/2069

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Во-первых, здоровья и здоровья Вам! Жалко, что мало было прислано газет!!!

Читабельны. И не потому, что в них мое, а вообще… Снова, как и когда-то

прежде строчу на кухне, а это значит, что опять приходят времена кухонной

философии… Ну, что тут поделать… Даже постсовковая — Украина и та

бурлит… Об этом и неглупые и смешные книжицы Леонида Нефедьева… Она-таки

состоялась; 600 экз. за 300 $. Это очень и очень дорого, но книжица начала уже

широкую географию, и дал бы ей Бог далее прожить… Пока же посылаю Вам на Суд

с тем, чтобы и у Вас сложилось окончательное, а не эпизодическое мнение… а

рукописи свои и Леонида вышлю позже. Главное, как и всегда, показать гнилость

и хлипкость нашей эпохи. А в остальном — Вам судить! Мир Вашему дому! С

глубоким уважением, Райтер ТПЛ Веле Штылвелд.

*

7.03.

Исх. 175/2112

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Мир Вашему дому! С весной Вас и новыми надеждами!..

Мне удалось издать микроскопическим тиражом — всего 21 экз. книжечку

литературных афоризмов, за 35 $. Поэтому книги я не подписываю, вдруг вы

захотите ее ксерокопировать. За 200 $, которые я собирал последние пять лет

отдал Виктору Владимировичу Шлапаку на издание свою первую поэтическую книгу:

«У сказки седые волосы». Отдал еще 27 декабря 1994 г. А он все тянет и тянет

«кота за хвост». Теперь обещает издать ее в последней декаде марта. Журнал же

«Ренессанс» в эти же сроки должен выйти уже в восьмой раз с 1992 г. У меня у

самого немалый опыт по Самиздату. Ведь и «Эмиграцию… Крыш»Ы» я отношу к

Самиздату. А уже написана вторая часть «Дурак ты, а не русский» — об уважении

национального и духовного самосознания. Книга не простая, спорная, хотя как и

«Э… К» озорная… Как только хоть как-то сделаю копию вышлю. Виктор Влад.

выпотрошил меня и оставил только надежду на 400 экз. книги. Ну, что же, время

вперед!.. Крепкого здоровья и семейного благополучия. А штыл андер вельт! Ваш

Веле Штылвелд.

*

31.03. — газета «Поле литературное» (подольский альбом) N 2 и сборник «У

сказки седые волосы…» с автографом —

Исх. 202/2139

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Моя первая книга, увы, состоялась… Она показала все возможное и невозможное

убожество «местечковой» полиграфии и кастрационной редактуры людей неглупых,

но посмевших взять на себя роль цензоров. Изуродованы

«Город умирает как птица»

«Когда океаны поют» — ужасно и непоправимо

«Блюз сумасшедших в городе родном»

«Для тех, кто выбрал любовь»…

Я думаю, что по жизни мне еще не раз придется видеть трупный озноб моих

кастрированных стихотворений… Вот почему рукопись своей новой книги

«Поговорим за любовь…» я без всяких предупредительных условий вышлю Вам,

ибо, если быть им судьба, то в Воронеже, либо у меня — только в столе…

Окончательно тираж в 400 экз. обошелся в 210 $, и радует только то, что иногда

прощается мне, что это первая книга. А впрочем, ляпсусов в литературе всегда

было, есть, и будет достаточно…

С Вами готов установить контакты литературный мир города Винницы… Они очень

«нежно» русскоязычны, но и также они милы… Посылаю Вам образец их газетной

продукции «Поле», а так же адрес литературной студии «Поле». Они — это

украинская глубинка, которая живо интересуется новым российским лит, увы,

зарубежьем… Разогнали нас по нац.карцерам и стараются теперь убедить, что

навсегда: 286021, г.Винница, ул.Келецкая, 84/140, т. 43-80-72, Кадочникову

Олегу Петровичу (литературный клуб «Поле»)

О всем, что впредь будет попадать в поле зрения, стану информировать, «чтоб не

пропасть по одиночке»…

А от дальнейшего сотрудничества с ветераном литфронта В.В.Шлапаком впредь

стану воздерживаться. В нем стали побеждать амбиции от… денег и иллюзия

верховной цензорской власти… Увы, иногда так случается с теми, кто устает в

пути.

Дай Бог нам с Вами не уставать. Мир Вашему дому. Ваш Веле Штылвелд.

*

5.04.

Исх. 219/2156

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Киев литературный копошится над своими брошюрками, которые, к тому же очень

слабого качества, как, собственно и моя, присланная Вам ранее… Она попала

под жутчайшие ножницы Виктора Владимировича Шлапака, о чем я еще долго буду

печалиться… Но время вперед! Надо попытаться хоть как-нибудь устраивать свои

новые вещи, если только это возможно, ибо я никогда не стараюсь писать в

собственный стол. Я неплохой компьютерщик, и будь у меня дома хотя бы АТ 286

компьютер, то дышалось бы мне куда как легче… Но пока довольствуюсь школьной

базой. Много чего сейчас варится в голове, но более высокой себе оценки, чем в

Новогодней «Виктории», я никогда не имел. Очень сожалею о своем окончательном

разрыве со Шлапаком, но такого издания я был просто не вправе ему прощать…

Терять людей, которых знал длительное время, всегда очень жалко, но право

человека Творца прежде всего оставаться собой. Вот почему вещи этого года я

отправляю Вам, а не обустраиваю в Киеве. У Вас меньше конформизма. Это радует

и надежит.

С глубоким уважением, Веле Штылвелд.

*

7.04.

Исх. 225/2162

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

У нас все еще в Киеве холодно и гриппозно. Сегодня же в День Благовещенья

пресвятой Девы Марии выбрался написать. За эту неделю потихонечку занимался

реализацией книги, которую морально для себя я уже проиграл. Но что меня

примиряет с ней — это то, что книга  м о я.  Пусть и в перековерканном не

по-божески виде. Вот почему, когда я прочитывал в «Виктории» оригиналы своих

текстов — это меня по-хорошему шокировало. Похоже, что на нас наступает время

литературной шоу-массовки, когда все усредняется… Не дай Бог нам-таки дожить

до этого балагана… «Переулки души» до конца высылаю в этом и следующем

письме.

Не все однозначно, как и всегда, были у меня в этом году разные не извиняющие

творца обстоятельства, но я продолжаю поиск формы и выверку содержания. Идет

обычный для меня размеренный литературный процесс… Ксерокопийный триклинит

так и не попал в сказку с седыми волосами. Может быть и Слава Богу. Читал бы

новые номера «Виктории», но знаю Ваши трудности с пересылкой.

Мир Вашему дому! С глубоким уважением, Ваш Веле Штылвелд.

*

9.04.

Исх. 229/2166

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Вот и завершена высылка «Переулков души»… Пока это все. Надо рассмотреться…

Что, где, чего… У меня такое чувство, что я на каком-то марафоне, и вот

пройдена очередная дистанция… А марафон… он еще не пройден… Как-то так

получилось, что я иду в море литературы какими-то далеко не семимильными

шагами, а едва ли не шаг в шаг за собой… У меня, увы, как и у всякого

Творца, впереди нет уймы времени, но спасает сегодня то, что вызрела

избирательность. Именно избирательности всего более и не хватает молодым.

Отсюда такой разброс чувств и мнений… На что остается надеется, так только

на то, что все-таки отыщется в этом году такой осколок времени, на котором я

всецело посвящу себя Творчеству. В том году здорово болели Вы, в этом начал

болеть я… Выбила меня из седла бездарно изданная моя первая книга… Пока

продаю, раздаю — не думаю о десяти изуродованных в ней стихотворениях, но

перед совестью своей стыдно… Утешает лишь то, что перед книгой прошла

прекрасная публикация в «Виктории». Знаете, право издателя быть порядочным

человеком — это от Бога /у меня — от Сатаны — В.Б./. И не всем дано.

Поэтому, берегите «Викторию». Она порядочная газета!!!

(лево) С уважением, Веле Штылвелд.

*

13.04.

Исх. 255/2192

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

На сей раз посылаю Вам свои заметки космополита, несколько более

публицистические, даже несколько политически окрашенные, но это только то

подспорье, на котором я строю себя, как биосоциальная система-личность,

которая «вляпалась» в эпоху перемен… Перемен?!. В чем они?!. Копошась в

литературе, в т.ч. и НФ, я натолкнулся на мысль Курта Воннегута о том, что на

смену революциям и войнам в конце второго тысячелетия пришла пресловутая

великая… Перестройка, которая водила за нос человечество не одну тысячу лет…

Это было сказано в пятидесятые годы… В США. Лихо! Публицистику всегда судят

по законам мышления!

А вдруг что-то и я приметил в своих заметках по всякому поводу. В любом

случае — эта солянка уже документ времени. И то, Слава Богу! Мир Вашему дому!

А штыл андер вельт! С уважением, Веле Штылвелд

*

24.05.

Исх. 359/2295

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Для Вас совершенно неожиданно, что на сей раз Веле повелся на Библии… Нет,

это только так кажется… Я верен себе… По-прежнему, миры тепла и холода,

миры мужчин и женщин современного мира… То, что предложено сегодня, скорее

театр абсурда, в котором все мы играем роли. Это маленький театральный ролик

о трансформации Душ Человеческих, без Боязни, а что подумают о том плохие

Люди. Наконец, хочу представить Вам себя визуально. Правда, фотография

трехгодичной давности, и сейчас я без бороды, «молодюсь», ведь уже перешел за

отметку 41… А материалы о газете «SOON» тем интересны, что там неплохой

доступный английский для начинающих, если почитывать регулярно. В конечном

счете, я не просвитер и не парторг. «Искушение-ХХ» — вещица даже для меня,

интуита, не простая… Много пришлось переговорить с людьми разными…

Мир Вашему дому!

* А штыл андер вельт, Ваш Веле Штылвелд.

— фотокарточка —

Веле Штылвелд с коллегой по работе в расцвете «служебного романа» в 1993 г.

Увы, и борода, и «роман» в прошлом. Осталась теплая дружба не очень удачливых

людей…

*

26.05.

Исх. 366/2302

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Вчера прозвенел последний звонок и сделал меня в очередной раз частным лицом

в Истории литературы. Вот и решил я Вам довыслать «Жрицу», как вторую часть

небольшой книги-мистерии «Мужчина и женщина — из века в век…». Да, именно

так и выглядел замысел трехлетней давности. Конечно, это больше не поэма, а

драматургия, но сегодня такого нет… Это очень трогательный за живое, очень

потрясный материал, который я бережно охранял от себя суетного, повседневного.

Ира Гончар — давно в Париже, фотомодель и любимица собственного мужа. Драма

ее юности отошла, но она сумела передать мне нечто более, чем суету юной

девушки. Я прочитал в ее немногих строках, которые я скомпилировал (не более

25% от всего текста) и воссоздал, оживил в ней сожженную на костре раннего

средневековья девушку-жрицу… При всей сентиментальности — это моя

любимейшая вещь… Я поведен на ней… В этом правда. Мир Вашему дому! А штыл

андер вельт!!!

Ваш Веле Штылвелд.

*

19.07. — машинописный текст —

Исх. 422/2357

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Давненько я Вам не писал. Думаю, что сейчас написать самое время. Во-первых,

после разрыва со Шлапаком, я очень боялся, что прервется для меня Воронеж,

хоть и попусту, наверное. Теперь вот на днях у меня заработает телефон, и,

быть может, это даст дополнительный уровень контактов: 5 3 2 0 7 6 6. Да,

номер уже решен и проведен. Остается подождать не более 5-7 дней… /В первый

раз я позвонил из Воронежа лишь 5 сентября 1996 г., да и то попал на маму

Веле, зато разговор 7 сентября был очень долгим и обоюдоприятным — В.Б./

На днях в Киеве с гастролями побывали московские исполнители, супруги

Никитины… Смотрел по телевизору и очень удручен их внешним состоянием и

состоянием голоса Сергея, но его милая супруга высказала потрясающую мысль,

что русская провинция, в этом смысле не российском, равны как Киев, так и

Воронеж, является прекрасной оранжереей человеческих Душ. Спасибо ей за столь

лестную оценку, но на деле до идиллии, увы, далеко. 11-го июля, едва не в

полночь я был избит до сотрясения мозга и пролома носа прямо в троллейбусе

пьяным человеком, чью жену несколько лет тому назад обучал программированию.

Но человеческая благодарность обычно безгранична… Поэтому, последующее

время, благо — отпускное, безвыходно просидел и продолжаю сидеть дома,

памятуя, что ревнивцы — народ мало благородный и бьющий насмерть. Приходить в

себя мне придется долго, но винить в столь несуразном подозрении можно только

разве что Бога, да еще нелепое стечение обстоятельств. Ни в суд, ни к врачу не

обратился. Выхаживала мать да вот еще моя очаровательная леди Поэзия…

Безусловно, на сорок втором году без семьи и со смазливой рожей

еврея-полукровки, я вызываю определенный зуд у молодых самцов, чьи жены все

еще здороваются и пытаются в чем-то советоваться со мной как с неплохим

преподавателем информатики и психологом. Но эти два обстоятельства не дают мне

ни успеха у женщин, ни материального благополучия, что, собственно, неразрывно

связано между собой во все времена и во всех народах… Впрочем, я сам

понимаю, что сам был в чем-то неправ, позволяя к себе фамильярность людей на

20 лет младших и не утрудивших себя развитием лишних извилин. Но, как и

всегда, очередной жизненный минус предоставил мне не только возможность

похандрить, но и усадил за разбор того, что я понавез с Каролина-Бугаз, куда

ездил в качестве преподавателя на 18 дней в середине июня. Там, среди прочего,

я обнаружил идею поэтического сборника «Дети заблудшей Цивилизации». Сегодня

сборник на полдороге к своему завершению. В нем впервые я располагаюсь чуть

грустно пофилософствовать… Да и чего себя томить, когда труд Души только за

эту неделю переработки вошел в сборник немалый. Есть здесь несколько глубинных

вещиц, которые я точал по два-три года, а есть вещи страстные, задевшие и

задевающие за живое в самое последнее время. Мне кажется, что честнее всего ту

часть сборника, которая уже свое в Душе прогорела выслать Вам прямо сейчас,

чтобы она не фонила своей значимостью и не нависала грудой интеллекта над тем,

что еще, если только получится, предстоит сделать или попробовать сделать.

Естественно, что все это только в том случае, если только это Вас не

обременит. У нас в Киеве начинают развлекаться некоторые неплохие поэты

хорошей издательской деятельностью. Но я пока только присматриваюсь к этому

процессу и не спешу давать ложные ориентиры. Вот, собственно, и вся преамбула

к высылаемому. Рад буду и Вашим новостям, но спрашивать без толку не хочу.

Привет семье. С глубоким уважением Веле Штылвелд.

*

27.07. — машинописный текст —

Исх. 427/2362

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Сегодня время прозы и публицистики… Не судите меня строго за то, но это то

последнее, что из меня выкрутила жизнь и те обстоятельства, в которые я попал…

Просто Пиноккио зрел у меня давно. Бесконечные беседы с Геннадием Чернявским,

который был тронут столь неожиданной для него литературной премьерой, человек,

доверяющий мне свой сложный творческий мир, он просто настаивал на

продолжении биографии Бена Румензольда… Выходит, что и здесь элемент

публицистики… И уж совсем публицистично внешне совершенно частное письмо

малоизвестного киевского литератора к столь же малоизвестной литературной

коллеге… Литература всегда старалась не брезговать бумагами стряпчих…

«Воскресение» Льва Николаевича Толстого, «Главный свидетель» Антона Павловича

Чехова и вот теперь моя околохудожественная эпистолярия… /О! — В.Б./ И

все-таки их что-то роднит… Думаю, сострадательное отношение к Личности

маленького человека, кем бы он ни был на карте Истории. Библейское «не суди,

да не судим будешь» сегодня малопроизносимая фраза. На первый раз выходит

крупноплановое: НЕ ВИДЕЛ — ДОКАЖИ!.. ВИДЕЛ — ПУСТЬ ТЕБЕ ПОВЫЛАЗИТ!… С этой

страшной и действенной формулой у нас на Украине я сталкивался с раннего

Детства, и возможно, что именно эта формула сделает до конца меня литератором,

в хорошем смысле этого слова… А что при этом будут и шоковые места, то ведь

у нас сегодня время регулярной шоковой терапии… Разве что врачи от социума

обычно нам, эстетирующим головастикам, до поры до времени ЧЕРЕПА БЬЮТ, а уж

потом и мы огрызаемся… Но все-таки наша общая задача И СУДИТЬ, И СОСТРАДАТЬ…

Это и должно стать литературным кредо нашего наболевшего поколения… Спорно

только, что нас сразу научатся понимать, но когда поймут, то услышат извечное:

Мир Вашему дому! А штыл андер вельт! Ваш Веле Штылвелд.

*

30.07. — машинописный текст —

Исх. 428/2363

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Это моя последняя третья пересылка за это лето. Ибо завтра я опять на почти,

что месяц уезжаю из Киева… Месячная пауза и болезнь как ни странно

поспособствовали написанию поэтической книги, по крайней мере, двух ее первых

частей и неплохого рассказа «Только… просто Пиноккио». Таким бы наверное

стоило бы утвердить его окончательное название. В этом году у меня совершенно

отвратительными оказались дела с множительной техникой и отсюда такие ужасные

копии… А ведь не третьи, а только вторые… Но и копирка сейчас не та, и с

бумагой напряженка. Пачка малогодной писчей бумаги стоит 160 тыс. фантиков, то

есть один доллар… Дорабатываю старые запасы… Там же, где вдруг пишу на

кальках старых стихотворений, интересным может быть только то, как я смотрел

на вещи три года тому назад. И в общественной, и в литературной, и в духовной

жизни нашего суетного мира — это уже старая добрая История, но может статься,

что именно оборотные стороны сегодняшних страниц Вас чем-нибудь привлекут.

Киевская литературная осень обещается быть яркой и вот тогда привлеку к Вашему

конкурсу очередных мэтров и неофитов, а пока полнейшим образом отключусь от

литературы и снова убуду по контракту в летние педагоги, ибо ресурс отпускных

вышел на ноль, а впереди еще полтора долгих месяца до первого неуверенного в

себе аванса… Обычно к этому привыкаешь, но мне уже страшно смотреть на мою

63-летнюю мать с ее бесконечными суточными дежурствами в общежитии. Такое

дожитие ни одной пожилой женщине не пожелаешь, но поэты, как правило, не умеют

обустраивать свой материальный мир. Иное дело — Слова. Частотным анализом я

занимаюсь давно. То есть, беру Слова на одну букву в моих последних

стихотворениях и анализирую — сколько их всего. Затем простое умножение на

32…

Частотный анализ — вещь очень грубая и нелицеприятная. Новичку его никогда не

обмануть… Если индекс меньше пятисот оригинальных (неповторяемых) слов на

такой вот, как мой цикл — это прежде всего — словарное убожество. В этом

смысле мой словарный запас цикла: «Дети ущербной цивилизации», увы, пока тоже

не самый яркий… Всего до 900 Слов. У Пушкина более 12000 слов… Но это во

всем творческом тезаурусе-словаре. Думаю, что и у меня их не менее пяти с

половиной тысяч за все творчество. Увы, наш русский язык более убог, чем язык

прошлого столетия. Но тогда можно подсчитать сколько неологизмов, допускаемых

теорией русского языка вводит автор. У Маяковского на тысячу слов их было до

50-70, у меня не более 10-15… Далее я еще иду на анализ слов ненависти и

разрушения… Чем больше их допускаешь, тем скорее они разрушают тебя, как

Творца. В современном иврите таких Слов не более 15% от общего числа, в нашем

прекрасном русском языке, увы, совместными усилиями последних лет мы опять

довели их содержание до 37-45% процентов… Эти шлаки Душ прежде всего и

губят нашу среду образного обитания. В ней обретают право на жизнь дешевые

уродливые монстры наших израненных Душ… Что меня еще занимает:

концептуализм, метафоричность — это из теории поэзии и говорить, не до чего

не договариваясь, здесь можно бесконечно. Я бы ставил вопрос по другому: дала

ли собственно поэзия Крылья самому автору… Если да, то уже, Слава Богу…

Сейчас реже выбираются все новые и новые ритмы, а аритмия стала

давноизвестным отдельным образным языком, но сегодня вопрос: болит ли у тебя,

поэт, Душа чисто по-твоему, без упаковки в накипи лозунгов — самый

непраздный. Вот как раз от накипи лозунгов отвыкать наиболее трудно. А

стереотипизация — то ею страдал этот мир вечно, и только браво тому, кто и в

этом для себя уже разобрался и решил для себя оставаться на Земле только

Поэтом. Мир вашему дому, поэтические сестры и братья! А штыл андер вельт! А

конкурс есть конкурс, и здесь уже: НЕ ПИЩАТЬ! С глубоким уважением,

ваш Веле Штылвелд.

*

6.09.

Исх. 440/2375

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Сегодня, как и всегда в этом году, очередная порция того, что вышло из-под

пера. У/Год сделал меня классным руководителем пятиклассников. Это занимает.

Издать, хоть что-нибудь хоть как-нибудь, да — становиться мечтой. 20

ксерокопий — 1 $. Вроде и недорого, но сломалась почти навсегда старенькая

«Москва». Ее никакой компьютер не заменит, увы! Мир Вашему дому! Привет

домочадцам. Ваш Веле Штылвелд.

*

5.11.

Исх. 461/2401

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Под конец литературного года посылаю Вам по определению моей старой еврейской

матери «…написанную интересно, но злую вещь». /»В Германию я не уеду»

— В.Б./

От себя же добавлю, что ни один человек не может быть Ангелом, уничтожая,

хотя бы словесно, другого. Будет ли этот роман интересен русским людям? Как

знать…

Писем же пока будет только два: в первом — две первые главы, а во втором

— три последующие. Это пока что все. Мир Вашему дому! А штыл андер вельт!

Ваш Веле Штылвелд.

P.S. С сутью этого произведения можно не соглашаться, но правдивости этого

произведения следует доверять.

…Это произведение имеет свойство пружины. Судить ни по одной, ни по двум

главам еще недостаточно. Крайне недостаточно…

Естественный побудительный мотив всякой ненависти — одна только ненависть…

** Автор

**** Веле Штылвелд

*

5.11.

Исх. 462/2402

** Шолом,

(центр) Вадим

*** Анатольевич!

Хотелось бы как-нибудь в чем-нибудь перекинутся фразой-другой о личном. Но

существует литература…

Важно даже не отдельное литературное произведение, а сам факт присутствия в

мире данного конкретного автора…

… Сейчас же — пусть поговорят к делу причастные, а прочие — пусть только

выслушают, что так спорно и разно…

** Веле Штылвелд, с уважением

P.S.1.

* Экология Человеческих душ… В чем она, Господи?..

* Или Человеческая душа, это что же — Божье недоразумение?!.

(право) Автор.

P.S.2.

* Мифы рождаются там,

* где совершались поступки…

** Автор

*

17.11.

Исх. 465/2405

Шолом, Вадим Анатольевич!

Сумбурно, бурно развивается роман-эссе, предложенные Веле Штылвелдом. На

Украине его шансы нулевые. Но, даст Бог, Россия, она впитает его себя. Ибо

Россия велика в радости, и в горе, во гневе, и в сострадании…

SOS-страданиях… Так верят и так говорят у нас на Украине… Пока же вплотную

сотрудничаю с журналами: эротическими «Лель» и «Лель-ревю», и, как это ни

странно, с «Ренессансом»… Своеобразное, но завидное постоянство… Иного

себе не желаю… Ибо… Когда утихают эмоции, приходится оставаться, жить и

трудиться на родной украинской земле… А в окрест ничего более нет… Вот и

остается Вся надежда на Воронеж… Выдержит ли, или хотя бы поймет и станет

сострадать Воронежем Россия…

С глубоким уважением

* Ваш Веле Штылвелд

*

22.11.

Исх. 466/2406

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

В нашем мире очень трудно предвидеть успех или не успех. В нашем мире живут

издатели Шлапаки. И вот сегодня звоню:

— Высылаю седьмую главу, Виктор Владимирович.

Шлапак: Ваше произведение, Веле, — это сплошная политика. Оно не

соответствует профилю нашего журнала… Не следует ничего высылать.

— Хорошо, — спокойно говорю я и кладу трубку на аппаратный рычаг. Большие

дяди, Большие Шлапаки решили в Киеве не пускать. Может быть и, слава Богу?

Хотя все еще трудно быть объективным, но хочется эту вещь дописать…

Дописать и пережить весь этот Духовный Чернобыль… Тем более, что сейчас

сердце начало нажимать на рычаг. С 18-го скорые, уколы, ets…

(центр) Мир Вашему дому.

(центр) С глубоким уважением,

(центр) Ваш Веле Штылвелд.

*

28.11.

Исх. 469/2409

(центр) Шолом, Вадим Анатольевич!

Вот и завершена моя первая проба пера в жанре роман-эссе. Надеюсь, что не

очень грустно. В любом случае, если писалось, то видно, было и что сказать, и

хотелось о наших изрытых, издерганных поколениях, о нашей почти беспамятной

молодежи… Но жизнь очень скоро возвратит молодым память и излечит их от

амнезии, ибо, чего стоит только один бильярд для русских и суть притчи об

Иудином дереве. Мои Школьные дети, мои 16-летние ученики читают ее взахлеб…

Значит ли это, что наши учебники истории, новой и старой, правды не

договаривают или просто врут… Но кто издаст этот роман, Господи… Это не

единственный вопрос, ведь сейчас в производстве второй роман-эссе: «В мире

только девочки»… Его и стану высылать по мере готовности. А «В Германию я не

уеду» буду надеяться — напечатают. С глубоким уважением. Ваш Веле Штылвелд

.   .   .

* В добрый путь!

** Автор.

* Предоставляю издательские права Булатову Вадиму Анатольевичу

**** Веле Штылвелд

**** /Виктор Николаевич Шкидченко/

**** 28.XI.1995г.

**** (или право) тел. (044) 532-07-66, мать: Татьяна Гендриховна.

*

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *