ГЛАВА XIV

Повесть «Острожно, свекровь!» Маргариты Бердышевой (Марины Бердс).

Сборник «ГИПНОЗ И ЖИЗНЬ ДОКТОРА БЕРДС» (с повестью «Осторожно, свекровь!)

сдан в набор 25.08.94 г. Подписан в печать 22.12.94 г. Формат 84 х 108 1/32.

Бумага газетная. Гарнитура литературная. Печать высокая. Усл.печ.л. 14. Тираж

— 10 000. Заказ N 4260. Отпечатан в издательстве Областной типографии,

г.Воронеж. ISBN 5-87456-026-2.

/Избранные места/

ГЛАВА  ЧЕТВЕРТАЯ

О Н К О Д И С П А Н С Е Р

…Обращаюсь к приятельнице, дальней родственнице покойного местного

медицинского светилы: «Таня! Так и так. Нужен опытный специалист. Никак не

могу выйти на нужного человека». «Есть такие». Договорились. Завтра днем.

Если один не поможет — другой на подхвате. Жду с надеждой. Утром — звонок:

«Ты представляешь! ПЕРВОГО ВЧЕРА ПО «СКОРОЙ ПОМОЩИ» В БОЛЬНИЦУ ОТПРАВИЛИ,

ВТОРОГО СЕГОДНЯ, ПРЯМО С РАБОТЫ, ТОЖЕ ПО «СКОРОЙ». Опять прокол…

*

ГЛАВА  ДЕВЯТАЯ

ТАТЬЯНА  И  ВЛАДЛЕН

**** Писать — это особый способ разговаривать: говоришь, и тебя не

перебивают.

***** (Жюль Ренар)

Мы отвели Зинку к моей матери и отправились к приятелям. Они снимали

четырехкомнатный домик /часть домика — В.Б./ недалеко от нас. С Татьяной я

познакомилась еще в студенческие годы, с ее старшей сестрой я работала в

одной травматологической бригаде. Таня страдала сахарным диабетом с детства.

Ее история такова: в четыре годика у нее была ревматическая атака, и она

попала в экспериментальную палату. Эксперимент проводила женщина-врач,

готовясь в кандидаты медицинских наук. Подопытные дети подвергались ударным

дозам преднизолона. Ревматизм был побежден. До совершеннолетия дожила одна

Татьяна /доживших несколько больше, но всея3 я0они остались инвалидами — В.Б./.

Несколько клинических смертей, постоянные комы, в семнадцать лет

— трофические язвы (хотели ампутировать ногу, но помогла знахарка). В

двадцать три года Татьяна вышла замуж. С родителями мужа складывались сложные

отношения. Татьяна забеременела /а если бы отношения были простыми? — В.Б./.

Я как раз училась на шестом курсе, когда ее изучали каждой группой как

феномен. Врачи считали, что ей надо прервать беременность; поговаривали, что

ребенок будет уродом; ругали Таньку за легкомыслие, что ребенком она хочет

удержать мужа. Но Татьяна родила прекрасную девочку, и после родов ее диабет

поутих. Несколько лет с ней мы не контактировали. Потом как-то пришла она ко

мне: «Мы развелись с Владленом. У меня глаукома. Я слепну». Несколько моих

сеансов — и глаукомы как не бывало, а дозы инсулина уменьшились. Татьяна

приглашает нас на день рождения. Тут как раз тетушка вычитывала мне мораль:

«Твоя Зинка совсем не общается с детьми. Надо ей подобрать хорошую девочку в

подруги, желательно постарше. Вот моя мать мне подбирала друзей, и я не

жалею». Я рассказала ей про Танькину Нику. «Вот эта девочка подойдет! Надо,

чтобы вас пригласили в гости. Пусть поиграют, познакомятся поближе».

Пригласили. Пришли. Познакомили. Танины родители — на редкость приятные люди.

Ника — на год старше Зины, девочка живая, крупная, самостоятельная. Когда ей

было три годика, сосед сдуру оставил машину с воткнутыми куда не надо ключами

и раскрытыми дверцами и пошел обедать. Маленькая Ника протиснулась сквозь

штакетник, влезла в салон, вспомнила, как мама водила свою машину /Ольга не

умела, да и не научилась водить автомобиль до сих пор, к тому же «свою машину»

сказано слишком громко — В.Б./. Другой сосед, дядя Коля, потом рассказывал:

«Вижу — машина едет, за рулем пусто. Что за черт? Пригляделся — Ника: «До

свиданья, дядя Коля! Я поехала!» Хорошо, что путь кислородный баллон

перегородил. Врезалась. Цела. Машину, правда, покорежило /сам факт «угона»

трехлетним ребенком весьма сомнителен — снятая со скорости, машина могла

покатиться под уклон; разукрашивать обыденные ситуации и выдумывать

собственные — отличительная черта Ольги — В.Б./.

После традиционного стола детей отправили гулять: «Пусть они поиграют сами

под окнами». И правда, что тут такого? Зине уже пять, Ника на год старше,

вот еще две девочки более взрослые подошли, и нам все видно. «Таня, — говорю,

— но наша Штучка такая, что нас в поликлинике без очереди пропускают. Мамы

с грудными младенцами: «Идите, идите! Мы лучше подождем!» Я ее однажды на пять

секунд без руки оставила — в кошелек полезла. Глядь — Штучки нет. А она уже

по остановке круги нарезает и всем женщинам юбки задирает до самой шеи». «Да

все в порядке будет. Тебе и тетя говорила, что ребенку нужен детский

коллектив». Прошло минут десять. Раздается вой. Сначала чей-то, потом Зинкин.

Я вылетаю: Зинка орет, аж штаны мокрые. «Что такое?» «А-а! Я девочку с

велосипеда столкнула, а ее мама, тетя в очках, меня избила!» «Где она?» «Вон!»

Толстая дебелая баба с младенцем на руках прогуливается по улице. Я к ней:

«Ты зачем моего ребенка стукнула?» «А зачем она мою дочку в канаву свалила?»

«На это есть родители — приди и пожалуйся, а чужого ребенка бить не смей».

Та хмыкнула и отвернулась. Если б не младенец на руках, я бы ей показала, а

так просто за волосы оттаскала (неудобно было драть волосы и одновременно ее

ребенка поддерживать, чтоб не свалился). «Волчица!» — верещала она.я3

В конце концов за все досталось имениннице. Вечером пришел пьяный муж тети в

очках и вывалял бедную Таньку в кустах /жаль, что не отмахал; со слов Ольги,

Михаил ударил ее кулаком в лицо — В.Б./. Валька бурчал: «Танька, конечно,

ничего, добрая, но вокруг нее всегда витает какая-то опасность. Недаром у нее

масса приключений».

Чтобы не раздражать тетю в очках, мы решили пока к Таньке не ходить. Таня еще

несколько раз появилась, потом пропала. (Это ее почерк.) Ничего о ней не было

слышно до этого лета. Вдруг вечером звонок: «Марина, это я, Таня. Я очень хочу

тебя видеть. Ты мне очень помогла». «Это ты о тете в очках?» — спрашиваю.

«Да ну, там все выяснили. Ее муж — мой одноклассник. Он протрезвел и ей рожу

начистил. Я о другом. Ты меня от глаукомы вылечила, мои врачи руками разводят

и глазам не верят. И дозы инсулина после твоего лечения в два раза снизились.

Я чувствую себя очень хорошо. А тогда, прошлым летом, я попала в автомобильную

катастрофу /с пьяными друзьями — В.Б./. У меня было сотрясение мозга. Я в

больнице лежала. А потом мы помирились с Владленом».

Таня привела своего мужа и Нику ко мне на прием. У Владлена обнаружилось

весьма паршивое здоровье и страхи смерти. Еще он злоупотреблял алкоголем.

Ника за год возмужала, Татьяна жаловалась на ее расторможенность. Я бы

сказала, что это больше походило на некоторую невоспитанность. Это понятно:

Танька с Владленом живут одни, а Ника — у деда с бабкой, которые в ней души

не чают.

Татьяна пригласила нас к себе. Завязалась дружба. Как ни странно (Вале трудно

угодить) моему супругу понравился Владлен, с Татьяной я находила огромное

удовольствие в общении, несмотря на ее склонность к, мягко говоря,

преувеличениям. Ника и Зина друг друга обожали.

В один из зимних вечеров мы вчетвером сидели за столом. Были смешки в адреса

наших близких родственников. Потом мы заговорили о строительстве, и я

пошутила: «Ребята, давайте строиться с нами и будем вместе отбиваться от

врагов». «Давайте», — наивно согласились остальные. За две последующие

недели мы сильно сплотились и оформили конкретную программу деятельности: мы

вчетвером достраиваем дом на нашем участке, добавляем мансарду Владику под

кабинет (пусть он там сидит как в скворечнике и поет свои задорные песни!),

живем в коммунальных условиях и копим деньги, чтобы купить соседний участок,

где наследники умершего хозяина сдают дом студентам /хозяин тогда был жив, к

нему приходила женщина, которая, по-видимому, следила за порядком в доме

— В.Б./ — и там строим еще один дом по образу и подобию предыдущего /тогда

разговорыя3 я0сводились к одному-двум метрам вдоль забора, чтобы построить гараж

— В.Б./. Свои две комнаты в старом доме я отдаю сестре и матери — пусть

всем будет хорошо. И можно спокойно путешествовать — есть кому поручить

приглядывать за квартирой.

Вот в такую-то дружественную обстановку попали мы с Валентином после

напряженной атмосферы его родительского дома, где круглосуточно были начеку.

*

ГЛАВА  XV

ГЛАВА  ДЕСЯТАЯ  («Осторожно, свекровь!» Марины Бердс — Маргариты Бердышевой)

К О Ч Е В Н И К И

/В сокращении — В.Б./

*** Звери, живя вместе с нами, становятся ручными, а люди, общаясь друг с

другом, становятся дикими.

***** (Гераклит)

— Со старым Новым годом, дорогие товарищи! Нас выгнали из дома, и мы пришли

к вам жить!

— Правда?! Ой, как хорошо! Вас действительно выгнали?

— И еще в какой торжественной обстановке! Т.Ж. и Л.Х. давали прощальные

гастроли, были ослепительны и в таком ударе!

Мы решили жить здесь. Вечеров пять подряд то с Таней, то с Владленом ходили к

Т.Ж. забирать вещи. Т.Ж., конечно же, устроила еще один спектакль, но он

быстро закончился. Пока я копалась в ванной комнате с замоченным бельем, она

раз десять заходила в нашу бывшую спальню, где Валентин и Таня укладывали

книги: «Валя, возьми, я постирала твои трусы, а носки еще не успела». Валька

терпел, терпел — не выдержал и вышел во двор, пока я не подойду к нему на

подмогу. Т.Ж. сразу к Таньке: «Таня, ты можешь поверить, что я травила Зину?»

Танька мне жалуется: «Так и так». Я внесла коррекцию в поведение свекрови:

«Вы, кажется, о чем-то Таню спрашивали? Могли бы спросить у меня. Я тоже до

сих пор не могу поверить, что вы травили Зину. Не советую много говорить с

нашими знакомыми, а то мне придется поговорить с вашими. Мне тоже есть, что

сказать и даже показать»…

…Часть вещей мы уже перевезли к Татьяне и расставляли посуду по полочкам.

— Таня, а что все-таки скажут хозяева этого дома? Может, лучше их ввести в

курс дела — что мы к вам подселились, наверное, надо будет доплатить. А то,

может, я подыщу квартиру на своей улице, к стройке поближе. Платить буду я,

раз так получилось.

— Не надо, не надо, это наше дело, кто к нам подселился, до лета здесь

хозяева мы, мы заплатили за год вперед. Кого хотим, того и подселяем.

Прошло около недели. Зинка меня всячески избегала: «Ты противная мама, у тебя

родинка на губе, не прикасайся». И липла к Татьяне. Я уже давно утратила

малейшее чувство ревности и махнула рукой. Это было мне даже приятно: Татьяна

отвечала моему ребенку взаимностью. Было достаточно оснований объяснить

детское поведение: истерики при коклюше заставляли меня ее хлестать по чем

попало, иначе она могла бы захлебнуться рвотными массами во время приступа.

Но зашло уж слишком далеко: только я к ней подхожу — она тут же убегает из

комнаты. Пора положить этому конец…

…Беседа продолжалась почти два часа. После этого Зина бегала за мной

хвостом и висла на шее так, что я не знала, куда прятаться от этой

компенсации чувств. Но и с Татьяной у нее оставались хорошие отношения.

Время шло, хозяевам все не докладывались. «Пусть сами объявятся, а там видно

будет», — решили Таня и Владлен. Наконец, пришла Нина: «Я-то не против, но

мой брат… У него крутой характер, а две комнаты принадлежат ему». Брат

пришел через день: «Вот такие дела: буханка хлеба стоит больше ста рублей,

доплачивайте еще сто двадцать тысяч, иначе в свои две комнаты армян пущу. А с

вами, друзья хорошие (в наш адрес), у нас особый разговор. Если вы

останетесь…» «Нет, мы не останемся». «Ага, значит, остаются прежние жильцы.

Доплачивайте». «Так мы уже заплатили за год вперед! А сейчас те деньги тоже,

с учетом инфляции, выросли. Вы же их получили сразу — и сразу потратили».

«Ничего не знаю! Нет — так выселяйтесь!» /Через год он умрет от рака легких

— В.Б./

— Вот так, Владик, доверять на слово. Везде должен быть юридический документ.

Ты ему доплатишь — Нинка, глядя на него, тоже потребует, чем она хуже? Потом

опять цены на хлеб возрастут. Давайте переедем в мои законные две комнаты,

которые пустуют с лета. В тесноте, да не в обиде! Милка грозиться

лжесвидетелями не будет — у нас свои найдутся. Стройка — вот она, под носом.

И за квартиру платить не надо — это «плюс». «Минус» — моя сестра. Надо все

обдумать, чтобы поменьше сталкиваться. А в Нинкины две комнаты впихни свои

бумаги и обоснуй там свою редакцию.

— О, это идея! А что тесно — это пустяк.

«Нелепая это идея — жить с другой семьей, когда все нормальные люди

стремятся жить отдельно, — ругалась тетка. — Это надо ж додуматься!» «А,

тетя Лира, вы меня так же ругали, когда я лечить руками начинала. Это просто

неординарное решение проблемы. И что тут особенного? Раньше жили в

коммунальных квартирах, и хорошо жили». «Со своими не ужилась, а с чужими тем

более не уживешься!» — в один голос возмущались мои болельщики. «Это не я с

ними, а они со мной не ужились. И потом: смотря какие чужие и смотря какие

свои, и это временное явление, которое легче пережить с приятными людьми».

Только моя давняя приятельница Оля, с которой окрепли взаимоотношения через

мою терапию, захлопала в ладоши: «Как хорошо жить вместе со своими друзьями!»

М.Т., моя мать, была как всегда индифферентна, лишь бы ее не трогали: «Сначала

я подумала, что это ужасно, а потом пересмотрела взгляды — ничего страшного».

Тетя Лира не то чтобы пересмотрела, но смягчилась: «Ладно, живите пока. Если

в таких условиях не переругаетесь, значит уживетесь и в новом доме».

М.Т. и Мила были предупреждены, а согласны или нет — это меня не касается:

моя треть дома. «Кого хотим, того и подселяем», — как говорила Таня.

Сначала, видно, до Милы не дошло, но когда она увидела привезенные вещи…

Диалог звучал в присутствии Татьяны.

Мелена: — Я не допущу, чтобы здесь жил кто-то еще. Я не хочу, чтобы вы

строились вчетвером!

Я: — Тебе ж лучше, построимся за одно лето, а вам останется моя часть.

Мелена: — А я не хочу, чтобы здесь хозяйничали чужие! Я вызову милицию, и

она их выселит.

Я: — Ничего не выйдет: закон на нашей стороне.

Мелена: — Ваше строительство незаконно! Я не допущу! И вообще, если еще раз

понадобится МОЯ подпись. Я любой документ подпишу только тогда, когда ты

или мама отпишете МНЕ свою жилплощадь. Я решила, что МНЕ мало.

Я: — Ты уже подписала все, что от тебя требовалось, можешь не волноваться.

Пора бы научиться на своем горьком опыте: все твои затеи против меня идут

тебе во вред, а я от них только выигрываю. И это понятно почему: я в первую

очередь думаю о том, чтобы тебе было лучше. А ты мой альтруизм не хочешь

признать. Твои вспышки сиюминутны и затмевают здравый смысл.

Мелена: — Ничего подобного! Мне очень хорошо!

Я: — (Смотри, как бы не было еще лучше.) Это позиция «сладкого лимона».

/ПОЗИЦИЯ «СЛАДКОГО ЛИМОНА» — разновидность психологической защиты по типу

самообмана: когда человеку стыдно признаться, что он в незавидном положении,

он говорит, что то, что есть, ему очень нравится («мой лимон сладкий!»)

— М.Б./ Посмотри на себя со стороны.

Мелена: — В общем, я сказала, что это будет незаконно и я буду судиться.

Я: — Ну что ж! Придется узаконить. Как говорят мусульмане — видит бог: я

этого не хотел. Пеняй потом на себя.

Потом Мелена обратилась к Татьяне с официальным заявлением, что разобьет нашу

компанию.

«Да, Таня, это она может. Вот тебе моя Михайловна скажет (она ее с рождения

помнит): «Где Милочка ни появится — всех рассорит». Сейчас Милу повыгоняли

все друзья за это да за бутылку. Будь внимательней, не сближайся с ней. Она

хитрая».

*

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *