ГЛАВА XX

(«Осторожно, свекровь!»)

Наше собрание никак не собиралось. Татьяна предложение поговорить

проигнорировала, Владик тупо вращал глазами и крутил чуб. У него был период

примирения с женой. После нескольких сексуальных подмазываний с ее стороны,

он обмяк и уже не собирался выгонять ее, как хотел два дня назад. Мы ждали до

двух часов ночи, пока они насмотрятся порнофильмов. Наконец, повыползали с

явно неделовым настроением. Татьяна истерически вопила, даже когда ее ни о чем

не спрашивали, и пыталась играть ту же роль, какая выпала мне во время ссоры

с Валиными родителями. Склонность к подражанию в ней была развита хорошо, она

мгновенно перенимала у меня все привычки, которые считала полезными. Даже мех

под шейку вместо шарфика, как я, носить стала и ходила зимой без головного

убора. Я этим очень гордилась и воспринимала как успех семейной психотерапии.

Но сейчас Татьяна, несмотря на хорошее копирование меня, явно не понимала,

кто от кого зависит. Владик же жевал нижнюю губу и нерешительно что-то мямлил.

— Нечего разлагать дисциплину! Живи у родителей и не мешай делу, — рявкала я

на Таньку. — И вообще, мы заключили договор с Владленом — он пусть и

предъявляет свои претензии.

— Не лезь в наши дела с Владленом!

— Да ты с ума сошла. У моей сестры нахваталась. Та, бывало с похмела к нам

со своей глоткой: «Не лезь в мои дела! Не навязывай мне свой быт!» «Да я,

— говорю, — тебе слова не сказала, это ты постоянно ко мне с просьбами

обращаешься. Чем же я тебе свой быт навязываю, тем, что с тобой водку не пью?»

Она опять — свое. «Ну, Мила, ты как тот неуловимый Джо, который не потому

неуловимый, что его никто поймать не может, а потому, что он на фиг никому не

нужен. И ты мне также даром не нужна. Это, Таня, психологическая защита

/ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ЗАЩИТА — система самообманов, самоубеждений, разубеждений и

прочих сознательно-подсознательных приемов, облегчающих приспособление к

стрессовой ситуации — М.Б./ истеричек. Проекция называется — видеть свои

недостатки в других и об этом горланить, чтоб никто не догадался, что они

сами такие.

— А! А! Я теперь очень хорошо понимаю Милу и М.Т. тоже!

— Пойми еще Т.Ж. — еще лучше будет. Ты что, шоколада объелась?

— А! Ты три дня ничего не платишь, какой шоколад, я его со вчерашнего дня не

ела и Владик тоже!

— А ты диабетик, тебе его совсем нельзя. А с Владиком мы сами разберемся.

— А! А! У тебя фальшивые документы! Ты все врешь! Помнишь, ты Курочкиной про

нас рассказывала, ты все переврала!

— Ну, знакомые Милины словечки посыпались. Рыбак рыбака видит издалека,

истерички группируются. Я не перевираю, а КОНЦЕНТРИРУЮ ИНФОРМАЦИЮ. Прием

такой в литературе есть, ИЗЛОЖЕНИЕМ называется, его в первом классе проходят.

Зачем же Лене Курочкиной рассказывать по дням и числам, главное — суть

донести и важное слово из песни не выкинуть.

— Я тебе не верю!

— Ну и проваливай отсюда к чертовой бабушке, — меня трясло мелкой дрожью и

голос переходил на фальцет от преодоления жгучего желания размазать Таньку по

стенке. Она со мной в таком состоянии сроду бы не справилась. Мой «Взрослый»

держал меня за руки: «Тихо! Она ж инвалид. Сахар повысился, сама не знает,

что говорит. Снизится — одумается».

— Я никуда не уйду от Владика!

— Уйдешь!!! Я тебе создам для этого хорошую психологическую обстановку.

После небольшой паузы, когда запалы поисчерпались, совершился перекур на

кухне. Тишина казалась абсолютной, как черная дыра. Мой голос прозвучал как в

пещере:

— Таня, я тебя с этого дня своей подругой не считаю и никаких дел с тобой не

имею.

Голос Тани отозвался эхом:

— Я тебя своей подругой не считаю… — и продолжила, — …еще раньше,

когда я поняла, чего ты хочешь от моего мужа. Все равно Владик трахаться с

тобой не будет! Вот.

Удивление было таким, что мгновенно исчезла раздражительность и нервная дрожь.

Вся моя внешность превратилась в вопросительный знак. «Коза», — сказал

Родитель. «Во дает, — обрадовался ребенок. — Да ты посмотри на своего мужа

и на моего, ослепла, что ли». «Молчать! — приказал «Взрослый» и добавил:

— Для тебя твой Валентин красавец писаный, а для людей, возможно, и образина.

Так и Танька своего Аленом Делоном считает и думает, что все вокруг только о

нем и мечтают, даже готовы ради этого вместе дом строить». Я подумала и

прикусила язык: Владик-то тут ни при чем, зачем его обижать? И мне не

хотелось, чтобы наш генеральный план рухнул. Валя мне недавно жаловался, что

ему не хватает в жизни хорошего окружения — Владлена терять нельзя!

Вечер закончился моим заключительным словом:

— Таня, ты дура.

Потом за окном /вероятнее, за дверью или стеной — В.Б./ с полчаса слышалось

выяснение отношений между нашими сожителями и Танькины рыдания, похожие на

брачное кошачье мяуканье на нашем чердаке.

На следующий день после работы я не без удовольствия наблюдала, как Татьяна

собирает свои платья со сковородками в большие бумажные мешки. Владик при

этом спокойно играл в компьютерные игры. Татьянины сборы прерывались

любвеобильными собеседованиями с Меленой Георгиевной у нее в комнате.

— Сошлись, стервы, — бурчал Валька, — у меня первая жена была не сахар, но

по сравнению с твоей, Владлен, просто ангел. Твою бы я, наверное, через

неделю разогнал бы и назад не взял… Или убил бы… даже по-трезвому.

— Да… уж… Но я терплю — у меня воля сильная… — отзывался Владлен

/восстанавливая по памяти диалоги, автор все же несколько их изменила — В.Б./.

— Да, Валь, — подавала голос я, — все мы не сахар, а вы — так тем более.

Татьяна больной человек; тяжелое детство. Это надо понять. Я бы ее

перевоспитала. Она внушаема, посуду мыть научилась, повадки у меня

перенимала… И ты бы свой педагогический талант приложил. Помнишь, в дни

наших первых лет:  «Я такую… как ты, никогда не встречал!» И кем только я у

тебя не была. А теперь — смотри, какое уважение, уже года 4 (как пить бросил)

ни разу «дура» не сказал! Поумнела, значит, благодаря тебе.

— Да, это все Милка, ее педагогический талант опередил мой.

— Милка настроила бедную больную девочку против меня… Если б не она — все

было бы хорошо.

— Да уж точно, что девочку. Она как тринадцатилетняя.

— Ведь говорила же я ей: не болтай с Милкой! Стирай в Сашиной времянке!

Мелена сказала, что она разобьет наш коллектив, так и сделала. «Нет! Я

дипломат!» Коза щипаная. Милка-то хитрая.

— Ну, хитрая, а во вред себе все сделала. А нам сейчас это даже на руку: с

Танькой слишком много хлопот. Ты-то, Владлен, строительство продолжать будешь?

— Я?! Конечно!

На кухне сидела Мила в своей излюбленной перекрученной позе: нижняя часть

туловища влево, верхняя — вправо. Так она видит себя особенно элегантной.

Сигарету к углу рта подносит (словно в зубах ковыряется) — прям на троне,

даже про кастрюльки вокруг забываешь. Обычно эту королевскую фигуру озвучивал

голос базарной бабы, но сейчас она была сражена своей же быстрой победой,

сникла и виновато ерзала. Я поблагодарила ее за оказанную нам неоценимую

услугу. Похоже, она была не рада тому, что сама понабякала.

— Валя, да что с нее спрашивать? Если Танька как тринадцатилетняя, то Мелена

— как семнадцати. Только якает, ни в одном деле профессионализма не достигла.

И все потеряла.

— Все равно мне ее не жалко, и рожу ее пьяную терпеть не могу: «Вя! Вя! Я

великолепная женщина!» Фу! Сколько гадостей нам от нее!

— Ладно, лишь бы Владик не передумал.

*

ГЛАВА  XXI

ГЛАВАя2 я0 ПЯТНАДЦАТАЯ  («Осторожно, свекровь!»)

К Р А Х   «Б У Р Ж У А З Н О Й   К О М М У Н Ы»

/В сокращении — В.Б./

**** Пьесу «Три товарища» ставит Театр одного актера.

***** (КВН-88)

…Владик появлялся все реже — то у матери жил, то у Танькиных родителей

вместе с ней, то в редакции (с Нинкой он поскандалил и перешел к моей соседке,

которую я ему нашла). Он был каким-то скрытным, что-то мудрил: то он сразу

два дома строить будет — для семьи — там, а здесь — под редакцию, а его

«шалавы» по очереди жить будут при ней. Какая-то чепуха. В конце концов, мы

прижали его к стенке: «Как будем жить дальше?» И он пошел на попятную.

Подумали-посудили, как расторгать договор. Владик сказал, что он откажется от

дарственной. Но мы решили оставить все, как есть. Так что после того, как мы

построимся и перейдем жить в новый дом, Владик оборудует в дальней комнате

свой кабинет, а проходная, которая принадлежит Валентину, станет библиотекой,

где будут дежурить мои телохранители. Миле ничего не достанется — сама на

это нарвалась.

— Все равно нам с тобой, Валя, эти комнаты не достались бы. М.Т. с Меленой

как вороны над умирающим бойцом — ждут-не дождутся, когда наше малодушие им

скажет: «Забирайте все, у нас и так много». Теперь, в силу обстоятельств,

слабохарактерность уже ничего не сделает. Факт свершился — акт подписан.

Пардон, дорогие женщины! У вас теперь новые домовладельцы! В проходную они

сами не полезут, чтобы владиковы хваленые шалавы об них не спотыкались.

Видишь, Мелениными стараниями хоть одна комната, да наша останется. Это по

справедливости. А то она нам — зубы, а мы ей — домовладение! Пусть лучше

Владлен здесь что-нибудь полезное делает, а то везде его дурят, да и мне он

еще может пригодиться, и, Валя, ты в нем еще до конца не разочаровался… А

тот кирпич, что Владлен завез, мы у него выкупим, все равно нужен. Только в

рассрочку. Мало ли что он хотел — сразу! Хотеть можно и королеву. Он нас с

толку сбил («Давайте! Я готов выложить свои деньги!»), а потом подвел и хвост

поджал. Так что наш голос решающий.

Отворот Владлена меня почти добил. Я так надеялась, так настраивалась — и

все рухнуло!

— Это было дикое решение!

— Это был фантастический план!

— Это с самого начала был нереальный замысел!

— И слава богу, вам одним будет лучше.

Это со всех сторон облегченно вздыхали мои подружки.

— Да бросьте вы! Как будто я собиралась строить дворец из яичной скорлупы.

Это просто нетипичное для русского человека решение бытовой проблемы. У меня

все решения нетрадиционные, возьмите хотя бы мою терапию. Просто, к сожалению,

не все планы осуществляются. Ну, ничего, построимся — что-нибудь придумаю.

Буду массовиков-затейников выписывать, по одному — Вальке и М.Т. А себе

— дежурство из вас организую, чтоб мне по дому помогали. Да не хочу я жить

одна, как королева, как Люда говорит! Я привыкла к большим семьям, для полной

комплекции и М.Т. — мелкий тиран /МЕЛКИЙ ТИРАН — термин К.Кастанеды:

учитель Кастанеды дон Хуан рекомендует использовать психологически

труднопереносимых лиц для укрепления собственного характера — М.Б./

— понадобится, творческий дух поднимать. Тоже выпишу. Конкурс организую,

Владлен будет спонсировать.

Итак! Все вернулось на круги своя. Мы сделали петлю, величиною в девять

месяцев. За это время и родить можно!…

…— Ты просто скандалистка, — тетка сегодня была не в духе…

…— Да… Все-таки хорошо, что этот Простокваша от вас убрался…

*

ГЛАВА я2 я0ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Д Л Я   А В Т О Р А   (можно не читать)

/В сокращении — В.Б./

…— А как твои дела, Марина?

— Мои?! Пишу.

— На чем остановилась?

— Да на тебе. А еще на псевдонимах. Как ты думаешь, Т.Ж. к Т.Ж. подходит?

— Конечно.

— А расшифровать смогут?

— Разумеется, а как же еще?

— А Л.Х.?

— Тоже больше никак не расшифруешь. Вот только Владик не обидится, если себя

узнает, ты его так разукрасила?

— Ну, по-моему, он у меня такой симпатичный получился, это должно ему

польстить. Может, даже толкнет на литературные подвиги. А обидится — пусть

пишет на меня. Только под псевдонимом, а то в суд подам — у Милы поучусь.

— А если он объявление для наркоманов в своей газете даст? /? — В.Б./

— Ну, я тогда могу дать такое объявление на адрес его мамы, что она родит

его обратно. И потом: если кто мне захочет пакость сделать — не завидую. У

меня есть такие клиенты — из-под земли достанут. Одни бабы деревенские чего

стоят, лучше любого телохранителя, если что — найдут и защекочут.

— А вдруг читать никто не захочет твою книгу?

— Потомки признают. У Чехова тоже не всегда гладко было. С новым видом

классики из-за консерватизма масс часто так бывает, пока кто-нибудь из

престижных горланов не провозгласит: «Это ученье всесильно, потому что оно

верно».

— А в чем твой новый вид?

— Писать правду.

— Разве это ново?

— Новое — это хорошо забытое старое. Может, я, конечно, и мелкая сошка, но

люблю мыслить глобально.

— Опасную игру ты начинаешь для своих противников, ведь у тебя ни одного

слова вымышленного нет, только кое-где аллегорические интерпретации.

— Вся наша жизнь — игра.

*

ГЛАВА я2 я0ДВАДЦАТАЯ

**** Век живи — век учись тому, как следует жить.

***** (Сенека)

…Пиши, что хочешь — умный не скажет, дурак не поймет. Можешь даже

приукрасить…

/Этими словами Маргариты и хочется закончить выборку из ее повести…

Читателю придется самому домысливать, что было здесь так, а что не совсем так

— В.Б./

(Продолжение следует.)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *