КТО НЕ ЖЕЛАЕТ БЫТЬ ВАМПИРОМ?

Все было приблизительно так, как того и желал Тимонти. Редкие огни

рекламных стендов в купе с полной луной, одиноко висевшей на облачном небе,

создавали необходимый полумрак, наделявший все предметы вокруг угрюмым

созерцанием обреченности. Туман ленивой паутиной скользил по влажному

асфальту. Полночь. Колени слегка подрагивали. Это можно было сравнить с

волнениями молодого актера, в ожидании вожделенного выхода на сцену.

Нарушив тишину ветхой улочки, из-за поворота, позвякивая цепями, навстречу

Тимонти вышла шумная компания заряженных наркотиками и алкоголем молодых

подонков. Их было пятеро, выстроившись в ряд по всей ширине улицы, они

стали быстро приближаться к нему. Размытые тени пятерки, падающие вперед на

дорогу, казались огромными, словно это были тени великанов, а не простых

людей… Тимонти весь напрягся, разойтись просто так видимо не удастся, ну

что ж, он давно был готов к этому, тем хуже для них.

Остановившись в центре дороги, Тимонти, широко открыв пасть, усмехнулся. Он

готов был поклясться, что на этот раз оскал получился просто потрясающим,

именно таким, каким он его задумал — злым, слегка кривым, полным ненависти

и презрения к этим ничтожным людишкам, посмевшим появиться на его пути.

Приблизившись к Тимонти, шайка уличных бандитов рассредоточилась, образовав

полукруг. Главарь, рослый, волосатый детина в кожаном комбинезоне,

утыканном заклепками, став в шаге напротив Тимонти и, деловито прилаживая

кастет к руке, равнодушно бросил остальным:

«Стащите с него этот хитон, иначе свинья запачкает его кровью, а он мне

нравится.»

Слова главаря банды, сказанные как бы невзначай, между делом, до глубины

души возмутили натуру Тимонти. Это было даже не оскорбление, это был самый

настоящий плевок, в его, Тимонтину душу. Тимонти ощутил непреодолимую

ярость, негодяй заслуживал самой суровой кары.

Стремительно преодолев в прыжке расстояние, отделявшее его от главаря,

Тимонти вцепился когтями в гриву бандита и со всей силой, которую давало

праведное негодование, рванул ее вниз. Закинув голову, опешивший главарь,

от невыносимой боли трубно взревел, но крик его был недолог: Тимонти, не

теряя времени зря, вонзил клыки в беззащитное горло самонадеянной жертвы,

туда, где слабо оттопыривая кожу, пульсировала артерия. И ничего уже не

могло остановить Тимонти, почувствовав дурманящий вкус крови, проникающий

внутрь каждой клетки организма и наполняющий все его естество силой чужой

жизни, он не мог больше противиться мерзкому инстинкту. Тимонти жаждал

крови, и чем больше он ее получал, тем ненасытней становилась жажда. И

казалось, что так будет до бесконечности…

Кто-то из бандитов, отчаянно вопя, ударил Тимонти цепью по спине, Тимонти

даже не шелохнулся. Однако, когда удар повторился, Тимонти, как бы нехотя,

оторвал уста от живого источника блаженства и не спеша обвел стоящих вокруг

него людей свирепым взглядом горящих алым огнем глаз, в которых застыла

смерть. Вид у него был настолько ужасен, что бандиты в страхе попятились, а

Тимонти, победоносно ухмыльнувшись, гордо поднял голову вверх и, оскалив

пасть, издал торжествующий вопль:

«Ва-а-а-а-а-а-а!!!»

Лунный серебристый луч на миг осветил все пространство вокруг, отчетливо

выделил мощные передние клыки, по которым к подбородку стекала вязкая

темноватая жидкость — кровь.

«Боже мой! Это Тимонти, вампир-убийца… — чуть слышно пролепетал один из

бандитов. — Бежим!»

Бандиты в панике ретировались, Тимонти не спешил их преследовать, всему

свое время; в том, теперь почти бездыханном теле, которое он держал в

руках, оставалось еще достаточно живительной влаги. Зажмурив от

удовольствия глаза, Тимонти нежно приник губами к глубокой рваной ране,

проникающей в шею почти что до позвонков, из которой продолжала, пусть уже

не так сильно, но все же продолжала поступать на поверхность, теплая,

похожая на растаявший студень, кровь… …

Предпочитая оставаться в тени, Жазу исподтишка наблюдал за тем, что

происходит там, на свету. Народу в баре было немного. Последние полчаса

внимание Жазу было приковано к молодой красивой паре, нежно ворковавшей у

стойки. Жазу хотелось их растерзать. Ах, с каким бы удовольствием он,

вспоров мужчине живот, наслаждаясь, созерцал бы, как тот в муках умирает.

Хотя нет, мужчину можно и не убивать, достаточно будет его покалечить,

пускай живет уродом. Чертов красавчик! Такие типы всегда портили ему, Жазу,

жизнь. В один день шутя ломали то, что он тщетно создавал годами. Женщины

от таких без ума. Жалкие создания! Похотливые ничтожества! Они жестоко

поплатятся за те унижения, что ему причинили. Он никогда, никогда не

забудет этого! Сколько презрения, издевки, высокомерия пришлось ему

вытерпеть. Час расплаты близок, красотка у стойки сполна ответит за все

грехи своих порочных сестер; она часть беса, нечисти, смрада, что зовется

женским естеством. И уничтожив эту часть, он хоть и ненамного, но все же

приблизит, ускорит, предопределит конец единого целого…

О, как она вожделенно смотрит на своего спутника, и сколько одновременно в

этом взгляде содержится пренебрежительного оскорбления к нему, Жазу,

которого она даже не замечает. Ну что ж, этим глазам недолго осталось

излучать похоть, скоро вечная тьма посетит их. У красотки длинная лебединая

шея, душить такую одно удовольствие, пальцы словно сами сжимаются вокруг.

Но прежде, чем это сделать, он ее… В предвкушении предстоящего

наслаждения Жазу сильно, до крови, закусил губы… …

В такие минуты Биджиби чувствовал себя на удивление спокойно; он ощущал все

более нарастающую гармонию с окружающим его миром, сливался с ним в единое

целое и, бесконечно перевоплощаясь, возникал вновь, но уже другим,

совершенно новым человеком — решительным, уверенным в себе, сильным духом

и телом, неустрашимым суперменом, готовым для достижения своей цели на

все…

Не доезжая квартал до ночного казино «Играющий лев», Биджиби свернул на

обочину и, припарковав автомобиль в тени громадного вяза, заглушил

двигатель. Не без удовольствия распаковав внушительных размеров сверток,

лежащий рядом на сидении, Биджиби извлек оттуда свой грозный арсенал, а

именно: автоматическую штурмовую винтовку М-17 и три запасных магазина к

ней, портативный пистолет-пулемет «Узи», два самозарядных пистолета системы

Кольт и пояс с обоймой противопехотных гранат. Это составляло основную

ударную мощь боевого вооружения Биджиби. К мелочевке, типа финок, выкидных

ножей, баллончиков со слезоточивым газом, дымовых шашек, которых в свертке

было предостаточно, он относился с презрением.

Среди всего этого была еще одна, на первый взгляд, совершенно безобидная

вещь. Но несмотря на это, Биджиби испытывал к ней нечто вроде священного

трепета. Черная маска. Это было как безумие, проклятие, наложенное

всевышним на раба своего. И раб божий Биджиби с упрямой покорностью нес

этот крест. Биджиби сам не понимал, почему он это делает, однако знал

точно, что по-другому он просто не сможет. Черная маска была чрезвычайно

неудобна в деле по нескольким причинам: во-первых, в ней не было отверстия

для рта, что не давало возможности курить, во-вторых, она постоянно

сползала, прорези для глаз смещались, нарушая тем самым обзор. А в-третьих,

приходилось постоянно отвлекаться, поправляя ее и проверяя целостность

завязок. Биджиби ужасно переживал, что когда-нибудь маска соскочит, и все

увидят его лицо. О, какой это был бы публичный позор! Он содрогался,

представляя это, а однажды, когда приснился такой сон, он проснулся в

холодном поту, не мог уснуть до самого рассвета.

Черная маска была таким же неотъемлемым, жизненноважным органом его,

Биджиби, естества, как например, сердце, легкие, мозг, печень, лишившись

которых, человек умирает. Хотя в этом случае дело обстояло несколько иначе,

сам Биджиби смог бы, если б захотел и выжить, но Биджиби Черная Маска погиб

бы безвозвратно. А это было бы равносильно смерти и самого Биджиби. Поэтому

лица Биджиби не должен видеть никто!

Тщательно экипировавшись, Биджиби закурил. Все было готово, оставалось

только облачиться в черную маску. Биджиби любил делать в этом месте паузу,

не спеша покуривая сигарету, он умышленно старался потянуть время. Для него

это был священный ритуал окончательного превращения в Биджиби Черную Маску,

знаменитого разбойника… …

Из мусорного контейнера послышался подозрительный шорох. Тимонти

насторожился. Кто это? Человек или крыса? Крыс Тимонти недолюбливал и даже

побаивался. Готовый мгновенно отпрянуть, Тимонти с опаской заглянул внутрь

контейнера. Сердце облегченно екнуло — человек!

Вытащив за шкибот из кучи мусора последнего оставшегося в живых недавнего

беглеца, рискнувшего преградить ему дорогу, Тимонти брезгливо поморщился.

Вид у негодяя был неаппетитный: мелко дрожа и пуская слюну, малый полоумно

бубнил какую-то детскую считалочку, словно заклятие от нечистой силы.

Тимонти усмехнулся, ему даже осиновый кол нипочем, а уж этот бред тем

более… Жалкое создание! И к тому же еще этот мерзкий запах помойки.

Тимонти задумался: подонки с немытыми шеями явно стали набивать оскомину.

Хотелось чего-то большего — любви, романтики, страсти! Обыденность

угнетала, хотелось праздника. Вспомнилась телевизионная реклама нижнего

женского белья. Лимба Кью была восхитительна в том наряде. Лимба Кью, о

божественная Лимба Кью — длинноногая светловолосая девушка с зелеными

глазами и необъятным бюстом. Тимонти хотелось разрыдаться, жизнь на

задворках прекрасна, но лишь до тех пор, пока там, где-то вдали, за

пределами видимости, не возникнет вдруг мечта и не посетит тебя, навеяв

печаль.

Равнодушно, словно надоевшую книгу, сложив помойного обитателя пополам,

пятки к затылку, Тимонти засунул его опять в контейнер и торопливо зашагал

в сторону Розовой Виллы, где жила девушка по имени Лимба Кью — воплощение

его мечты… …

Любовно поправив маску, Биджиби, взглянув на себя в зеркало, удовлетворенно

хмыкнул. В бой! Двигатель машины натруженно взревел. Автомобиль, как

застоявшийся в стойле конь, стремительно рванулся с места. Мгновение спустя

Биджиби Черная Маска был уже у парадного подъезда, залитого светом, шикарного

здания казино «Играющий лев». Рослый охранник у входа, почувствовав неладное,

рванулся за пистолетом. Резко затормозив, Биджиби на ходу через боковое окно

снес его автоматной очередью. Истекая кровью, несчастный упал навзничь и,

скорее всего, умер. Из здания послышались возбужденные мужские голоса и

истеричные дамские крики. Перешагнув через бездыханное тело охранника,

Биджиби пинком растворил дверь и, миновав опустевшее фойе, вошел в просторный,

освещенный тысячами огней, полный испуганных людей, зал. Лаконичный приказ

последовал сразу же после предупредительного огня поверх голов:

«Не двигаться, это налет! Всем лечь лицом вниз!»

Элегантно одетый брюнет с тонкими сутенерскими усиками подозрительно

дернулся, то ли от страха, то ли действительно хотел оказать сопротивление,

разбираться с ним у Биджиби не было ни времени, ни желания. Брюнета

пришлось пристрелить.

Напуганные горячим дыханием смерти, люди в страхе попадали ниц. Стащив со

стола для игроков в покер зеленое сукно, Биджиби расстелил его на полу и

голосом, не терпящим возражений, отдал следующий приказ:

«Деньги и драгоценности складывать сюда! Подходить по одному. Очистившимся

вставать лицом к стене, руки за голову. В случае неповиновения стрелять

буду без предупреждения. По всем без разбору! Понятно?! Начали!»

Ошалевшие, с перекошенными от страха лицами, дрожащими руками, мужчины и

женщины торопливо подходили к сукну, суетливо срывали с себя драгоценности,

вытряхивали из сумочек, портмоне, бумажников наличность и, пошатываясь,

отходили к стене. В глазах многих женщин, особенно молодых, Биджиби, наряду

с мерзкой, портящей их хорошенькие мордашки гримасой ужаса, не мог не

заметить и восхищение. Биджиби Черная Маска являлся их тайным кумиром, и

Биджиби не без удовольствия сознавал этот реальный факт.

Глаза Биджиби увлажнились, и слава богу, что маска в тот момент съехала.

Когда одна молоденькая прихорошенькая девчушка, задыхаясь от нахлынувших на

нее чувств, машинально стаскивая с себя драгоценные побрякушки, буквально

пожирала его глазами, в которых восторг, восхищение, преданность, любовь не

оставляли место страху, Биджиби спросил ее: «Как тебя зовут, детка?»

— Занна… — ответила красотка грудным, надломленным голосом.

— Ты мне нравишься, Занна. Знай это. Возьми от меня в знак моей симпатии

вот это колье, оно так чудесно на тебе смотрится, — произнеся эти слова,

Биджиби твердым движением руки сорвал великолепное колье, сверкающее

россыпью бриллиантовых брызг на пышном бюсте Занны, и вложил его ей в руку.

Когда, потерявшая рассудок от счастья, красотка заплетающимися шагами

отходила в сторону, Биджиби, провожая ее глазами, испытал на миг неведомое

ему чувство, которое он позже назовет экстазом. Как знать, возможно, ради

таких мгновений и стоит жить?!

Процесс изъятия ценностей проходил быстро и безболезненно, народ в своем

большинстве жизнь ценил, только один раз пришлось вмешаться: некий грузный

субъект, похожий на разжиревшего бульдога, попытался самым наглым образом,

на глазах Биджиби, прикарманить перстень с великолепным изумрудом в

массивной золотой оправе. Получив прикладом в челюсть, харкая выбитыми

зубами, плут на корячках отполз, а перстень занял предназначенное ему место.

Когда через горнило чистилища осталось пропустить человек пятнадцать, на

улице протяжно взвыла полицейская сирена. Выждав, пока очередной «клиент»

избавится от тяжкого бремя собственности, Биджиби дал ему поручение:

«Сейчас ты выйдешь к полиции и объяснишь им, что если они попытаются сюда

ворваться, я устрою бойню. По-моему, вон та белая мымра твоя подружка? Если

тебе не хватит красноречия убедить фараонов, я убью ее первой. А теперь

ступай».

Когда последний любитель азартных игр последовал к стене, на зеленом сукне

выросла радующая взор кучка из мигающих веселыми огоньками драгоценных

камней, матово поблескивающих золотых безделушек, купюр, которые смотрелись

словно опавшие листья в осеннем саду ассигнаций. Биджиби был доволен.

Свернув сукно в узел, он закинул его на плечо и бодрым голосом выкрикнул:

«Всем быстро к выходу! Кто захочет от меня отойти, получит пулю!»

Сердце выколачивало веселую дробь — впереди предстояла перестрелка с

полицией и погоня… …

Сливаясь с ночью, Жазу неотступно следовал за молодыми людьми. Влюбленные

искали уединения, и ему это было на руку. Когда они зашли в сквер и уселись

на скамейку, Жазу понял, что наступила пора решительных действий. Прежде

всего надо было нейтрализовать мужчину. Бесшумно подкравшись сзади, Жазу

тяжелым камнем, найденным поблизости, ударил его по голове. Мужчина обмяк.

Несчастная женщина, еще не успев понять в чем дело, почувствовала, как

чья-то сильная рука железной хваткой сдавила ей горло. Она хотела

закричать, но вместо крика получился лишь жалкий хрип. Отчаянье, не

вырвавшись наружу, устремилось внутрь. Дальше все происходило как в

кошмарном сне.

«Смотри на своего красавчика, хорош, не правда ли? — голос за спиной

звучал резко и властно. Но несмотря на это, в нем чувствовалась какая-то

неполноценность. — Он еще жив, ну и пускай живет. Вот только нос его мне

что-то не нравится — слишком прямой. Пожалуй, стоит его чуть подправить.

Вот так, — рука с камнем резко опустилась, послышался хруст, брызнула кровь.

— Уже лучше. А зубы! По-моему, их слишком много. Непорядок», — удар

повторился.

Собрав последние остатки покидающих ее сил, девушка попыталась вырваться.

— Ты куда! Сидеть! — голос зазвучал жестче. — Смотри, мразь, что я

сделал с твоим дружком. А тебя я придушу. Ненавижу вас всех!

Сильные руки, приподняв, бросили женщину наземь.

— Мерзкий ублюдок, — тихо, но внятно простонала она.

— Потаскуха! — в ярости взревел голос. Рука в перчатке, обжигая щеки,

быстро наносила удары наотмашь. Теряя сознание, несчастная услышала треск

рвущейся ткани. Ее охватило тупое безразличие, казалось, что все это

происходит где-то далеко и не с ней… …

Стараясь быть в центре толпы, Биджиби пробрался к выходу. На улице было

полным-полно полицейских машин и фараонов, находившихся подле них с оружием

наготове. Самые отчаянные головы попытались сбежать, тремя короткими

очередями Биджиби заставил сплотиться людскую массу вновь. Началась

паника. Вконец одуревшие фараоны подняли беспорядочную пальбу. Не оставаясь

в долгу, Биджиби подбросил жару в это всеобщее смятение, прицельно метнув в

полицию несколько гранат. Ближайшие машины загорелись, среди них в том

числе и его автомобиль. Биджиби смачно выругался, это не входило в план.

Назревал критический момент, наступила пора сматываться. Случайно в толпе

он увидел Занну; девушка, несмотря на происходивший кошмар все так же

влюбленно, не отрывая глаз, смотрела на него.

— Детка, надеюсь, твоя машина не пострадала? — заботливо, как бы

невзначай, спросил ее Биджиби, словно у него и не было других дел, как

только интересоваться вопросами сохранности чужой собственности.

— Мой «кадиллак» остался цел, — Занна явно находилась в плену грез,

вернуть ее к реальности было чрезвычайно трудно.

— Чудесно, девочка, тогда я не прочь прокатиться с тобой на нем. Как ты на

это смотришь?

— Я готова последовать за тобой куда угодно, любимый, — Занна вожделенно

провела кончиком языка по влажным губам.

— Наши чувства взаимны, дорогая. Держись ко мне ближе, отходим к твоей

машине. Как только окажешься за рулем, быстро заводи двигатель и жди меня.

Я тебя прикрою. Когда я сяду к тебе, резко трогайся и жми прямо на

фараонов, что стоят на дороге, ведущей к набережной. Удачи нам обоим,

девочка!.. …

Лимба Кью обожала героев, но жизнь распорядилась так, что все они

почему-то проходили мимо. А те многочисленные поклонники, окружавшие ее,

хоть и корчили из себя «крутых ребят», на поверку оказывались в лучшем

случае жалкими болтунами. А в худшем случае… Лимба предпочитала не

вспоминать того высокого шатена с изысканными манерами, что повстречался ей

однажды в ночном клубе. Очарованная, она в тот же день уступила всем его

домогательствам. Коварный обольститель оказался репортером бульварной

газетенки. Вечером, по горячим следам, был опубликован его обстоятельный

отчет с многочисленными подробностями. Негодяй не упустил ничего! Но это

не значило, что Лимба Кью безвозвратно разочаровалось, нет, в глубине души

она продолжала верить в то, что однажды дверь распахнется и в сиянии своего

великолепия перед ней предстанет он, долгожданный герой, человек-миф из

полузабытой сказки.

Поэтому Лимба не очень удивилась, когда, разметав охрану, на пороге ее

спальни появился, испепеляя взглядом, таинственный незнакомец в черной

сутане. Женское сердце учащенно забилось. Это был он! Свершилось чудо

— мечта воплотилась в жизнь…

Незнакомец вел себя дерзко и в тоже время как-то почтительно. Не говоря ни

слова, он приблизился к ней и, приподняв ладонью подбородок, заглянул в

глаза. И она, повинуясь странному любопытству, в свою очередь, посмотрела в

глаза ему, но тут же в смятении отшатнулась: глаза незнакомца были подобны

бездонному колодцу — в них отражались звезды. И тогда он привлек ее к

себе, в его объятиях Лимба почувствовала себя маленькой, заживо

проглоченной рыбкой, затерявшейся в желудке огромного кашалота. На душе

было удивительно спокойно, расслабленная плоть, нежась бесконечными

переходами от жары к зною, а от зноя к пеклу, с готовностью принимала

наслаждение. И лунный свет, проникая через окно в комнату, озарял все

вокруг… …

Мона, несовершеннолетняя смазливая проститутка, стараясь держаться

независимо, грациозно прогуливалась по своей территории. Было немного

прохладно. Из остановившегося неподалеку голубого «крайслера» вышел плотный

пожилой мужчина в шляпе с широкими полями и не спеша подошел к ней.

— Привет, девушка, как настроение? — мужчина явно заикался.

— Привет, мальчик. Настроение что надо. Гуляю перед сном, врачи велели,

— тип явно не заслуживал доверия. Наверняка из полиции нравов, только

молодчики из этого ведомства могли задавать столь идиотские вопросы.

«Чистую» клиентуру интересовало совсем другое.

— Тогда, может, прокатимся? — задал мужчина второй, провокационный вопрос.

— Еще чего! Я честная девушка и к незнакомым людям одна ночью в машину не

сажусь. А вдруг ты меня захочешь изнасиловать?! Хотя, твоя физиономия мне

кажется знакомой. Наверняка, где-то я ее уже видела…

Помрачнев, мужчина недовольно сузил брови. Вынув из бокового кармана жетон,

представился:

— Сержант Паркер. Полиция нравов. Слушай меня внимательно, пташка. Я

прекрасно знаю кто ты и чем ты занимаешься. Мой тебе совет: ступай домой.

Если ты не против, я могу подбросить.

— Где хочу, там и хожу. Это мое конституционное право. А чем я занимаюсь,

это еще надо доказать. Вы что, поймали меня?!

— К сказанному я могу лишь добавить то, что сейчас по городу, может, даже

по этой улице, бродит опасный убийца, садист, скорее всего, маньяк. На его

счету за сегодняшнюю ночь уже было две жертвы, обе женщины. А двадцать

минут назад, в сквере, неподалеку отсюда, нашли изувеченного мужчину и

задушенную женщину. Прежде чем убить, он ее зверски изнасиловал. Все эти

три убийства беспрецедентны по своей наглости и жестокости. Ты понимаешь,

что я имею в виду? Я не хочу, я очень не хочу, чтобы четвертой жертвой этого

изверга стала ты. Беги домой, девушка, и покрепче закрой дверь.

— Пожалуй, ваши слова, сержант, меня начинают убеждать. Бегу домой, на

минутку только заскочу в бар, и сразу домой. Лечу сразу домой, сержант…

Притаившись за углом, Жазу, не смея шевельнуться, подслушивал. Четвертая

жертва. Черт возьми, звучит заманчиво!.. …

Занна сделала все в точности, как велел ей Биджиби. Пока он яростно

отстреливался, прикрываясь телами заложников, «кадиллак» деловито заурчал.

Не отказав себе в удовольствии бросить на прощание в смешавшихся с толпой

полицейских гранату, Биджиби в прыжке через открытое окно спикировал на

заднее сиденье.

«А теперь давай газу!»

Мощный двигатель неистово взревел, «кадиллак», как бешеный зверь сорвался

с места, подмяв под себя трех, неуспевших отпрянуть, полицейских.

«Несколькими фараонами больше, несколькими меньше, какая разница?»

— рассудительно решил про себя Биджиби, выбивая прикладом заднее стекло. Три

полицейских машины, истерично завывая, устремились вслед. Погоня!

«Ну теперь держитесь, гады, — процедил сквозь зубы Биджиби, — вы уже

покойники!»

Прицелившись в водителя головной машины, Биджиби выстрелил. Потеряв

управление, полицейский автомобиль на полном ходу, перевернувшись, врезался

в фасад каменного здания и взорвался. Второй автомобиль, ехавший

позади, пытаясь объехать своего пылающего собрата, вильнул в сторону, резко

затормозил и, развернувшись поперек дороги, встал, подставив бок третьей

машине. Отчаянный скрип тормозов, последовавший за этим глухой удар и звон

бьющегося стекла свидетельствовали о том, что избежать столкновения не

удалось.

«Теперь они очухаются нескоро», — сказал Биджиби, поворачиваясь к Занне.

Я люблю тебя», — Биджиби вдруг неудержимо захотелось обнять, расцеловать,

с силой прижать Занну к себе. Понимая, что не время, Биджиби с трудом

прогнал эту мысль.

Как бы в подтверждение этого, впереди, из-за поворота, мигая фиолетовыми

огнями, преградив дорогу, выехала полицейская машина.

«Черт их всех побери! — выругался Биджиби. — Засада. Разворачивайся! Рвем

назад!»

Пока Занна, маневрируя, пыталась вписать длинный корпус «кадиллака» в

пространство узкой улицы, с тыла появились уцелевшие в аварии фараоны.

«Подонки! Окружили! — яростно взревел Биджиби. — Это им дорого обойдется.

Оставайся в машине, Занна, я с ними разберусь один!»

Биджиби стремительно вышел… …

Мона была честная девушка. Помня о своем обещании, она сдержала слово.

Конечно, в баре она немного задержалась, ну так что из этого? Она вполне

взрослая девушка, через каких-нибудь два месяца ей исполнится шестнадцать,

можно будет сдать на водительские права…

Моросил мелкий дождь. Улица словно вымерла, кругом ни души. Зябко

поеживаясь, Мона быстро зашагала к дому. Десять минут ходьбы и она будет в

безопасности, сержант определенно хотел ее напугать. Не на ту напал! И все

же, несмотря на все попытки расхрабриться, Мона чувствовала какую-то

смутную, неведомо откуда исходившую опасность. Ей казалось, что кто-то

невидимый, терзаемый желанием, пожирает ее глазами. С опаской оглянувшись,

девушка с облегчением убедилась, что вокруг по-прежнему пусто. И все же это

странное чувство не покидало ее…

Жазу испытывал легкое нетерпение. Проклятая девчонка заставила себя ждать.

Ох уж эта нынешняя молодежь, фараону сказала, что на минутку, а сама

просидела в баре битый час. Ни в чем нельзя положиться. Это навело Жазу на

грустные мысли. Интересно, а где сейчас… «Стоп! Стоп! Стоп!» — мысленно

перебил себя Жазу. Здесь не время думать об этом.

Жазу мог прикончить девчонку в любое мгновение, ничто этому не

препятствовало, однако сдерживался. Он понимал, что жертву угнетают

опасения, и это его забавляло, радовало, будоражило кровь. Было приятно

ощущать себя тигром, приготовившимся к прыжку. Но рано или поздно любой

хищник выходит из засады и нападает. И Жазу, повинуясь этому всеобщему

закону хищников, сделал шаг к цели. Жазу был хитрым, коварным, изощренным

хищником… …

Насытившись телом женщины, Тимонти осторожно, стараясь не потревожить ее,

прокусил тонкую, бархатно-нежную кожу. Лимба Кью, тихонько вздрогнув,

прижалась плотней…

Капля по капле, кровь, обжигая рот томительным жаром, волнами устремлялась

внутрь. И это не было грубым удовлетворением, как прежде; скорее все

напоминало смакование дорогого вина, когда приятен сам процесс, а не

результат.

Время слилось воедино, превратившись в один непрерывный миг, подсознательно,

совершенно непроизвольно, Тимонти ощущал какое-то удивительное единение с

высшими силами космоса, свою причастность к судьбам миров. А в ушах

психоделическим гулом, все громче и громче, с каждым новым глотком,

торжествуя, звучал гимн бесконечности…

Очнувшись, Тимонти с сожалением посмотрел на ту, которую когда-то звали

Лимба Кью. Смутные, предрассветные лучи блекло падали на посиневшее,

усохшее тело. Обнаженное тело. Соблазнительных форм как ни бывало, и холод

исходил от них. Лимба Кью была пьянящей чашей, и он, Тимонти, выпил ее до

дна. Всю, за один раз… Ночь чудес миновала, наступал день. Все когда-то

проходит, к божественному можно лишь приблизиться, но стать с ним вровень

невозможно…

Сгорбившись, Тимонти устало побрел прочь. К горлу подступила предательская

тошнота… …

Мона вдруг явственно услышала позади себя разносимые эхом по пустынной

улице тяжелые шаги. Кто-то шал за ней вслед. Не смея посмотреть туда, Мона

пошла быстрее, почти побежала. Преодолев некоторое расстояние, она боязливо

оглянулась. Кругом по-прежнему было безлюдно. Это было как наваждение, она

же слышала, слышала эти зловещие шаги. Или это только ей показалось?

Страшные байки сержанта явно подействовали на психику. Ерунда все это!

Успокоившись, или вернее, пытаясь себя успокоить, Мона нарочито развязной

походкой устремилась к дому.

Когда завиднелась спасительная дверь, Мона окончательно расхрабрилась.

Недавние страхи показались ей глупыми и недостойными девушки, которой через

два месяца стукнет шестнадцать лет. Вынув на ходу из сумочки ключ, Мона

счастливо засмеялась. Жизнь казалась прекрасной в настоящем и восхитительно

очаровательной в череде своих предстоящих сюрпризов. Ох уж эти девичьи

грезы!

Дурачась, как бы желая окончательно освободиться от всех ускользающих в

небытие тревог, Мона по-детски высунув язык, резко повернулась.

«Бармалей, я тебя не боюсь!» — торжествуя, кричал в ней шаловливый,

совершенно не повзрослевший, несмотря на все старания, ребенок.

Однако внезапно увиденное заставило сердце похолодеть, а волосы встать

дыбом. Злобно оскалившись, безумно выпучив глаза и тяжело дыша, на нее с

усмешкой смотрела отталкивающая рожа существа, принадлежащая скорее

какому-то мерзкому монстру, нежели человеку.

Слабо вскрикнув, Мона бросилась бежать. Но куда бы она ни поворачивалась,

повсюду, словно из-под земли перед взором возникало одно и то же страшное

видение: истерично хохоча, монстр тянул к ее горлу длинные, дрожащие от

возбуждения щупальца…

Сжимавшего шею девушки Жазу одолевали противоречия. Он как бы раздвоился.

«Она еще ребенок, она безвинна. Совсем как…» — тихо нашептывал первый

голос.

«Змею лучше раздавить в зародыше, не дожидаясь, пока она обретет

способность жалить», — вещал второй голос. Голос, жаждущий смерти, звучал

громко и властно. Втайне Жазу проклинал этот голос… …

Все, что происходило дальше, можно назвать звездным часом Биджиби. Начал он

с того, что метнул в ближайшую к нему полицейскую машину пару гранат.

Первый бросок — пробный, был так себе, но вот второй оказался на редкость

удачным. Сильный взрыв и взвившийся в небо столб огня показали, что граната

угодила прямо в топливный бак автомобиля. Из раскуроченной машины вывалились

четверо объятых пламенем полицейских. Они еще были живы.

— Дорогая, как насчет поджарки из фараонов сегодня на ужин? — крикнул

Биджиби Занне.

— Это просто восхитительно, милый! — Занна от восторга захлопала ладошками.

— Только их надо убрать, пока они не подгорели, — Биджиби хладнокровно

расстрелял мечущихся в агонии полицейских.

Затем Биджиби, для пущего форса, решил напустить в сражение некоего

туманного мистицизма, запалил целую связку дымовых шашек. И пошло дело!

Подобно вездесущему призраку, неуловимому фантому, неожиданно возникал он

из самого сердца чада там и тут, принося с собой смерть и разрушение. В ход

был пущен весь смертоносный арсенал его вооружения. Земля стонала,

сотрясалась от грохота взрывов; натруженно, не умолкая ни на секунду, лаяло

автоматическое оружие. Биджиби был напорист, расчетлив, хитер. В него

словно вселился какой-то кровожадный демон, ему невыносимо нравилось

крушить и убивать, ужасая фараонов своей беспощадной удалью…

В считанные минуты с полицией было покончено. Жалкие ее остатки позорно

бежали, бросив на произвол судьбы своих раненных товарищей. Биджиби потом

их всех пристрелил из сострадания…

Пошатываясь от усталости, Биджиби подошел к Занне. Глаза девушки,

изумленно, как-то по-новому смотрели на него. Перехватив ее взгляд, Биджиби

вздрогнул. И тут он понял, что произошло нечто непоправимое. Маска!!! В

пылу сражения Биджиби потерял свою знаменитую Черную Маску! Занна увидела

его лицо. Биджиби не был трусом, но происходящее заставило его испугаться.

Это было равносильно проигрышу; любая маска, в том числе и черная, хороша

тем, что скрывая лицо ее владельца, дает необузданный простор для

воображения. Это загадка, тайна, а тайна всегда притягательна. Но стоит

только лишь приподнять завесу этой тайны, как все становится обыденно,

пошло и скучно. Это все равно, как если бы застать предмет своего обожания в

общественном туалете, за отправлением естественной надобности. И тогда

прощай кумир, прощай герой, прощай обожание — всему конец!

Беззвучно простонав, Биджиби поднял пистолет.

«Прости меня, Занна, иначе нельзя…»

Секунду спустя, Биджиби проклинал себя за то, что в силу профессиональной

привычки, машинально выстрелил в голову, изуродовав пулей прелестное лицо

девушки.

После непродолжительной внутренней борьбы Биджиби с ненавистью отбросил

пистолет в сторону. Его неудержимо тянуло сделать еще один выстрел. В

сердце человека, которого звали Биджиби Черная Маска.

Впрочем, решись даже он на это, ничего путного из такой затеи не вышло бы:

пуля, лишившая жизни красавицу Занну, была последней… …

Биджиби, стоя у зеркала, придирчиво изучал свое лицо. Все было бы не так

плохо, но подбородок, вернее, полное его отсутствие, удручало. Безвольная,

закомплексованная физиономия слизняка с невыносимой тоской в глазах, и

ничего более! Позор!

Из душевой доносился озабоченный голос Жазу:

«… от этого Глемина за версту разит подонком! Сколько раз предупреждал

Лу: не смей и близко подходить к этому типу, а ей хоть бы хны! Вытаращит

свои настырные глазищи и вроде бы как соглашается: «Конечно, конечно,

папочка!» А сама в тайне продолжает с ним встречаться. Маленькая лгунья.

Сегодня наверняка, воспользовавшись моим отсутствием, шлялась с ним всю

ночь! А попробуй, докажи, старая песня: была у подруги. Знаем мы этих

подруг! Глемин уже взрослый детина, я-то догадываюсь, чего он домогается.

Когда-нибудь я сорвусь и так отделаю этого мерзавца, что он навсегда

забудет дорогу к Лу!»

— Не горячись, Жаз, — Биджиби ощутил легкую досаду, Жазу со своими

вечными хлопотами был уже в печенках, — если Глемин и потискает немного в

машине Лу, то я думаю, ничего страшного не произойдет, с нее не убудет.

— Перестань, Биджи, такими вещами не шутят! — голос Жазу сорвался на

крик. — Ты не знаешь, что такое взрослеющая дочь и какие проблемы за этим

стоят. Я не враг своему ребенку и поэтому хочу, чтобы Лу, нормально

закончив школу, поступила в колледж, а не путалась по ночам с

подозрительными подонками, навроде Глемина! Тим, разве я не прав?!

Тимонти что-то нечленораздельно промычал из своего угла. Клыки слишком

плотно садились на зубы, снять их было делом не из легких. Надо будет

непременно, прямо на этой неделе, сходить к дантисту и заказать новые,

попросторней.

Из душевой, кутаясь в широкое полотенце, вышел Жазу, его любопытный взгляд

остановился на клочке бумаги, выпавшем из кармана Биджиби. Подняв бумагу с

пола, Жазу многозначительно свистнул.

— Вот это да! Пятьдесят три покойничка за один раз… Так и недолго

разориться. Тим, представь себе, наш общий друг Биджи за одну сегодняшнюю

ночь вывел из строя пятьдесят три биоробота! Чудовище просто какое-то, а не

человек! Это же надо — пятьдесят три трупа! А женщины среди них были!?

— Это мое дело! — Биджиби грубо вырвал счет из рук Жазу. — Я честный

налетчик, а не извращенец, как некоторые. Нет, ну и компания подобралась!

Один кровопийца, каннибал какой-то, а другой… — Биджиби запнулся,

раздумывая, стоит ли договаривать, и решив, что не стоит, зло выдавил,

— сексуальный маньяк!

Побледнев, Жазу сжал кулаки и двинулся в сторону Биджиби.

— Не смей так говорить. Ты не женат, тебе этого не понять! Поживи с моей

грымзой хотя бы неделю, посмотрю я на тебя! Скажи ему, Тим!

Жазу был настроен решительно, Биджиби, судя по всему, тоже был готов на все,

Тимонти поспешил встать между двумя разгоряченными друзьями.

— Перестаньте цапаться, неужели вам мало этой ночи… — старина Тим был

самым уравновешенным из всех троих. Он был душой компании, мог поддержать в

трудную минуту, шутя уладить все разногласия, развеселить, смешно рассказать

сальный анекдот, выпить за раз десять кружек пива… Но сейчас Тимонти было

не до всего этого. В желудке бушевал тайфун. Хотелось только одного:

побыстрее добраться до дома и выпить слабительного…

— Пропади все пропадом! Надоели! — резко повернувшись, Биджиби стремительно

вышел вон, громко хлопнув дверью.

На улице было пасмурно, холодный, дующий с океана ветер противно харкал в

лицо. Миновав ворота, Биджиби угрюмо поплелся в сторону ближайшего бара. А

позади него бешено продолжала мигать, поблекшая в дневном свете, неоновая

надпись рекламы: «НОЧЬ В ВАМПИР-ПАРКЕ ЛУЧШЕЕ ЛЕКАРСТВО ОТ СТР�%