МАМА, РОДИ МЕНЯ НАЗАД!

Псевдоисторическая драма для юношества

I. ЩЕНОК

Сначала громко «Трах!», потом тише «Тах-тах», а затем уже эхо совсем тихо

«Трах-тах-тах…». К ногам Мабуту упал камень, большой камень с острыми

гранями. Вздрогнув, Мабуту отскочил; уловив опасность, мышцы напряглись,

голова втянулась в плечи. Приготовившись встретить неведомого врага,

Мабуту с вызовом посмотрел по сторонам. Никого. Значит, камень упал сверху,

со скалы, кто-то хотел убить Мабуту (раньше так убивали мамонтов, когда они

попадали в западню), но промахнулся. Мабуту меньше мамонта, потому и попасть

в него труднее…

Перехватив увесистую дубинку левой рукой, Мабуту поднял камень. Тяжелый

камень, от такого камня череп трескается как перезрелый орех, а так ничего,

камень как камень…

Мабуту лизнул камень, вкуса никакого, а вот запах есть. Камень пах

протухшим жиром и еле-еле уловимо кайфу — порошком из трав, который

приносит удовольствие. Многие нюхают кайфу, а раз так, то любой из них мог

попытаться лишить Мабуту жизни…

Бросив камень, Мабуту высвободившейся рукой почесал затылок. Затылок был на

месте — хорошо! А ведь могло и не повезти… Инстинкт подсказывал: если не

хочешь, чтобы убили тебя, убей первым. Легко сказать, убей! Можно подумать,

что это так просто, да и кто он?! Не убивать же всех, кто нюхает кайфу, это

глупо… Хотя, как знать? Может быть, Мама была бы этому только рада, она

считает, что кайфу портит мужчин и делает из женщин потаскух. Мама

рассказывает много непонятных вещей, она утверждает, что было время, когда

люди не знали кайфу, и жилось будто бы тогда лучше. Мужчины сообща

охотились, женщины и дети вместе собирали плоды и коренья, хватало всем,

был общий огонь, а потом кайфу перессорил всех. Мужчины стали жадными и

злыми, лишнее мясо и шкуры больше не отдают тем, кто в этом нуждается, а

меняют у Гниля на кайфу. А с тех пор, как произошла ссора из-за дележа, на

мамонта совсем перестали охотиться. Мамонт силен, одному или двум, пусть

даже самым сильным охотникам, с ним не справиться, а если охотников будет

больше, то как они его тогда поделят? Обязательно найдутся недовольные,

решившие, что их надули при дележе. Мама уверена, что мужчины уже навсегда

разучились охотиться на мамонта… А еще Мама говорит, что раньше женщины

отдавались тому, кто им больше нравился, кто старался заслужить их уважение

и любовь, а сейчас им все безразлично. Дашь на дашь. Пристрастились к

кайфу, дети стали хилыми, их воспитанием никто не занимается, племя

вырождается…

Мабуту не очень-то во все это верилось, трудно поверить в то, чего уже нет,

но не станет же Мама обманывать? Мама никогда никого не обманывала, значит,

это было, давно, но было… Мама во многом права, женщины действительно

отдаются за кайфу… При мысли о женщинах сердце в груди Мабуту застучало

быстрее, не намного, на чуть-чуть, но все же быстрее. Сам Мабуту ничего не

имел против кайфу, кругом только и говорят, какая это забойная вещь, но

Мама… У Мамы одно упоминание об этом пахучем порошке вызывает приступ

бешенства, и если он прикоснется к кайфу… Мабуту не представлял, что

тогда с ним сделает Мама, но это наверняка будет что-то ужасное! Мама

против кайфу и продажной любви, а за так сейчас никто не дает, вот и

выбирай… Уж лучше оставаться девственником, но кто бы знал, как это

обидно и унизительно в пятнадцать весен, когда у тебя полно сил и энергии,

когда зуд по ночам становится невыносимым, когда над тобой издевательски

смеются и тычут на тебя пальцами, оставаться девственником! Мабуту сплюнул,

далеко сплюнул, на четыре шага сплюнул…

Проклятый камень, чуть не отправивший Мабуту в страну вечного созерцания,

не выходил из головы. Мабуту не был трусом, но и умирать девственником

как-то не хотелось. Досадней всего было то, что сам Мабуту никому не делал

плохого, ни с кем никогда не ссорился, мирно охотился на зверей разных.

Совсем недавно, в конце зимы одолел медведя, медведь был голодный, сердитый

такой, но Мабуту его все равно одолел. Потом сам удивился, как это он с

таким страшным зверем справился. Жить захотел — вот и справился, медведь

первый напал, Мабуту просто деваться было некуда… А может, это

какой-нибудь товарищ медведя камень ему на голову уронил? За дружка хотел

отомстить… Ну нет, медведь бы поступил иначе, да и кайфу откуда ему

взять? Чепуха все это. Камнем сверху по голове! Такое только человек мог

придумать. Но кому, кому это нужно?! У Мабуту нет врагов среди людей, он и

с людьми-то почти не общается, все со зверьем больше… Живет уединенно с

Мамой и старшим братом Шимпо, нелюдимом и молчуном, в дальней пещере,

никому не мешает, а тут на тебе — камнем по голове… Но ведь должна же

быть причина, просто так, без причины, камни на голову не падают. А что если

это… Мабуту вспомнил, как три солнца назад он сопровождал Маму к тете

Фру, которая жила на другом конце каменного города. Тетя Фру была лучшей

Маминой подругой, встретившись, они обычно до хрипоты поносили нынешние

порядки, и с тихой грустью вспоминали то время, когда все было совсем не

так… И вот когда они проходили сквозь Лабиринты, один из торговцев кайфу,

дылда Бах-Чу, встав у них на пути, дерзко предложил Маме поменять ее

великолепные родовые бусы из клыков саблезубого тигра, которые Мама одевала

только в особо торжественных случаях, например, когда отправлялась в гости к

тете Фру, на пригоршню кайфу. Мама, конечно, возмутилась такой наглости и

велела Мабуту отнять у Бах-Чу порошок и развеять его по ветру. Мабуту было

все равно, но раз Мама велела, не мог же он ее ослушаться? Бах-Чу стал

сопротивляться и его пришлось немного поколотить, не больше, чем он этого

заслуживал… Однако каков нахал, мало того, что нахамил Маме, теперь еще

пытается и убить его — Мабуту! Мабуту и думать про это забыл, а тут на

тебе! А может, это и не Бах-Чу вовсе? Но тогда кто, кто кроме него это мог

сделать?! Он должен обязательно встретиться с Бах-Чу, хотя бы для того,

чтобы посмотреть ему в глаза, если это его рук дело, негодник сам себя

выдаст. Придя к столь простому и вместе с тем мудрому решению, Мабуту,

закинув дубинку на плечо, пружинистым шагом направился в сторону

Лабиринтов. В том, что именно там он найдет Бах-Чу, Мабуту не сомневался.

Мама всегда говорила, что все негодяи и мерзавцы рано или поздно попадают в

Лабиринты, и там остаются до конца…

Лабиринты — хаотичное нагромождение камней и невысоких отвесных скал,

переплетение извилистых коридоров и запутанных между собой пещер, с

перерезающим их почти пополам каньоном, по дну которого несет свои мутные

воды неширокая, но бурная река. Мама всегда учила, что Лабиринты

— сосредоточение порока и греха, и хорошим мальчикам там делать нечего. Но

вместе с тем, втайне, они притягивали Мабуту, это был намек на какую-то

неведомую ему взрослую жизнь, где все не так, по-другому, иначе, чем там, у

них, на дальней пещере. Мама терпеть не могла Лабиринты, но даже она,

отправляясь в гости к тете Фру на другой берег, была вынуждена заходить в

них. Единственный мост через реку находился именно в Лабиринтах. Можно

было, конечно, перейти через брод, но Мама считала это ниже своего

достоинства… Мабуту с радостью сопровождал Маму, глазеть по сторонам было

жутко интересно, где еще встретишь столько женщин сразу, да еще

выставляющих напоказ все свои прелести, бери не хочу… Но Мама относилась

очень неодобрительно к этому любопытству. Мама строго-настрого запрещала

одному бывать в Лабиринтах, Мабуту не смел ослушаться… Но теперь, когда

его жизнь в опасности, все менялось. Да и ничего такого, что не одобрила бы

Мама, он делать не собирается. Он придет, накажет обидчика и сразу же

уйдет. Отомстит за себя и за Маму и уйдет, а когда позже расскажет ей об

этом, Мама простит его. Это же не шутка, его хотят убить, Маме нужен живой

Мабуту, а не мертвый. Размышляя таким образом, Мабуту вошел в Лабиринты…

Первое, что удивило, это странное поведение некоторых людей, которых он

повстречал. Они как-то удивленно, с недоумением смотрели на него. Словно он

не Мабуту, а тот самый мамонт, из-за которого произошла ссора при дележе и

которого давно съели. А ведь многие его знали, теперь они спешили

отвернуться или, виновато что-то пробормотав в знак приветствия, быстро

удалялись. Мабуту не понимал, чем это вызвано, да и не придавал этому

значения, в пятнадцать весен кому охота ломать голову над такими

отвлеченными вещами. Когда на тебя сверху падает камень, это еще понятно,

когда ты не хочешь допустить того, чтобы тебя прибили — это тоже понять

можно, но когда твой знакомый делает вид, что он тебя не знает — это уже

совсем непонятно. Непонятно, но зато это не угрожает твоей жизни, а потому,

может быть, и не так важно…

Бах-Чу он заметил еще издалека, размахивая руками, тот нервно что-то

объяснял троим взрослым мужчинам, стоявшим вокруг него. Близнецы Айк и Хико

по краям, а между ними, свирепо оскалившись, выставив вперед волосатую

грудь, детина Джибант. Однажды Мама, забыв о присутствии Мабуту,

назвала Джибанта таким словом, что он, Мабуту, покраснел, тетя Фру

смутилась, а Мама, разозлившись еще больше, велела ему выйти…

Если до этого у Мабуту были какие-то сомнения, они все исчезли, когда

Бах-Чу, воровато пряча глаза, в которых сквозь страх пробивалось злобное

торжество, сказал:

— Неси бусы, маменькин сынок, иначе… сам знаешь что, — Бах-Чу стукнул

себя ладонью по голове. Детина Джибант криво ухмыльнулся.

Сделав шаг по направлению к Бах-Чу, Мабуту резко выкрикнул:

— Сейчас мы посмотрим, кто кого. Если ты мужчина, защищайся!

— Я-то мужчина, вот кто ты, это еще неизвестно, — Бах-Чу подленько

хихикнул. Не в силах скрыть свои трясущиеся руки, держаться он старался

с достоинством.

— Ах ты, крыса! — Мабуту занес дубинку. Ехидный смешок Бах-Чу задел за

живое, но несмотря на досаду, Мабуту не желал смерти Бах-Чу, просто хотел

огреть его дубинкой по голове, а потом посмотреть, что из этого получится…

И тут произошло что-то неожиданное, чуткие уши Мабуту уловили еле-еле

различимый свист. Инстинкт заставил его резко отпрянуть в сторону, это спасло

жизнь. Сильный удар, нацеленный на голову, вскользь пришелся по плечу.

Джибант, зайдя сзади, предательски нанес удар. Подпрыгнув, Мабуту взвыл от

невыносимой боли, забыв про Бах-Чу, бросился на более сильного противника.

Но тут как по команде, близнецы Айк и Хико с дубинками наготове и

угрожающими воплями кинулись на подмогу Джибанту.

Мабуту защищался отчаянно, но силы были явно не равны. Четверо против одного;

когда Мабуту сражался с медведем, было гораздо легче. Впрочем, Бах-Чу

старался держаться в стороне, бил только исподтишка, без риска получить

сдачи. В голове у Мабуту возникали сотни всевозможных «Почему?» и «За

что?», была обида, но настоящей злости не было. Слишком уж внезапно все

произошло…

Скоро место, где происходила драка, окружила толпа зевак. Толпа

безмолвствовала, просто стояла и смотрела, никто не рискнул перейти на

сторону Мабуту. Это было самым непонятным из всего непонятного.

Мабуту вертелся, как будто под ногами была не земля, а раскаленные угли,

отбивался, уклонялся от более сильных ударов, мужественно принимал на себя

слабые. Дубинки в его руках порою не было видно — так он быстро ею

орудовал. И все же, численное превосходство врагов постепенно

стало сказываться. Стараясь, чтобы это не выглядело как паническое бегство,

Мабуту медленно отходил к реке. Внизу сероватой лентой бурлила вода.

Когда отступать стало уже некуда, Мабуту, парировав яростный выпад одного из

разгоряченных дракой мужчин, не раздумывая, бросился с обрыва. Конечно, он

мог себе сломать шею или разбиться о камни, но там, наверху, не спрыгни он,

его ждала верная смерть. Его хотят убить, и не только Бах-Чу, эти трое тоже

хотят его убить! Это было для Мабуту полной неожиданностью, если Бах-Чу зол

на него из-за того, что он рассыпал его порошок, то им-то, им-то что он

сделал?! Он им ничего не сделал — и на тебе!

Мабуту повезло, он не утонул, не сломал себе шею, не разбился о камни, он

вынырнул. Но лишь только его голова показалась на поверхности воды, как

сверху на него посыпались камни. Мабуту даже не удивился, он уже устал

удивляться, людей, кидавших в него камни было не четверо, а гораздо больше,

все они что-то злобно кричали, оскорбляли его, радовались его поражению…

Точно все разом сошли с ума. Набрав полные легкие воздуха, Мабуту нырнул,

из последних сил помогая течению уносить его прочь, подальше от этой

оголтелой толпы. Впервые в жизни Мабуту стало по-настоящему страшно…

Подавленный, усталый и хмурый, весь в синяках и ссадинах, в родную пещеру

Мабуту приплелся только к ночи. Не дожидаясь вопроса, начал плести какую-то

околесицу о неудачной охоте и свирепом медведе, которого он почти одолел,

но тут появился другой медведь и потому этого медведя и того,

другого, на время пришлось оставить в покое, но завтра он опять пойдет на

охоту, и все будет лучше… Мабуту нисколько не заботился о правдоподобности

сказанного, впервые Мабуту сказал неправду, он обманывал Маму… Он просто

не посмел сказать всего того, что с ним случилось за этот день, быть может,

Мама сама многого не знает, зачем тогда ее огорчать? Мабуту устал и хотел

спать, голова трещала, а мысли, жужжащие в ней, как пчелы в улье,

раздражали. Мама ничего не сказала, Мама поверила Мабуту. Уже почти

засыпая, Мабуту с удивлением осознал, что обмануть Маму в общем-то не так

уж и трудно…

Три последующих солнца прошли для Мабуту в полном недоумении. Мабуту много

размышлял, и чем больше он это делал, тем становилось непонятнее. Впервые

он столкнулся с вещами, которые выходили за рамки его понимания: мир,

простой и доступный мир превратился вдруг в нечто чужое, враждебное и

отталкивающее. Это было как тихое помешательство…

С восходом солнца Мабуту покидал пещеру и бесцельно бродил по лесу,

стараясь уйти как можно дальше от Каменного Города. Там, в окружении

деревьев и дикого зверья, Мабуту чувствовал себя более естественно, это был

его мир, он его знал. Мабуту не охотился, Мабуту даже и не помышлял об

охоте, Мабуту думал…

Почему все они отнеслись к нему как к чужаку?! Ведь он из их же племени…

Что заставило их так поступить? Бах-Чу первый, самым подлым, недостойным

способом попытался его убить, почти без причины, за каких-то несколько

щепоток дурманящего порошка… Правда, Мабуту его еще слегка побил, но побил

честно, в открытой драке, окажись Бах-Чу сильнее, то же самое могло

произойти и с Мабуту. Но ведь тогда бы Мабуту не стал мстить Бах-Чу. Слабый

должен покориться сильному, а сильный проявить благородство. Так говорила

Мама — это закон племени, не будь его, все бы давно друг друга поубивали.

Бах-Чу нарушил этот закон, и Мабуту имел полное право наказать его, что он и

собирался сделать, и не исподтишка как тот, а в честном бою. Никто не имел

право в это вмешиваться, перед законом племени все равны! Но все произошло

совсем иначе, а раз так, тогда все эти люди нарушили закон. Но какой же это

закон, если его никто не выполняет? Быть может, существует другой закон, про

который Мама не рассказывала? Тогда это плохой закон, когда четверо на

одного, всегда плохо… А может, теперь люди забыли закон и живут вне закона?

Но ведь должно же что-то их сближать? Как они накинулись на Мабуту, дружно

накинулись, на мамонта так кишка тонка, а на Мабуту — пожалуйста! Что их

объединяло? Маму, брата Шимпо и Мабуту объединяет любовь, это понятно.

Любовь делает человека лучше, добрее, великодушнее, любовь не позволит

кидать в человека камни и радоваться чужой беде…

Когда Мабуту было что-то непонятно, он обращался к Маме, и Мама толково и

ясно отвечала на все его вопросы, Мама знала все. Но так ли все знает Мама?!

Она ведь сама признает, что за последнее время многое изменилось, но

Мама-то осталась прежняя, значит, многое может и не знать, или не желает

знать… Все знать ей просто и необязательно, может быть, Маме так лучше…

Был еще брат Шимпо, он старше Мабуту на целых двенадцать весен, и, конечно

же, мудрее. Но Шимпо совсем не интересует то, что творится вокруг него,

Шимпо отшельник, пропадает где-то целыми днями, охотится. Нет, Шимпо тут не

поможет.

Мабуту чувствовал, что он сам и только сам должен до конца во всем

разобраться…

Домой Мабуту возвращался поздно, пожаловавшись на неудачную охоту, плелся в

свой угол, падал на пожелтевшую шкуру белого оленя и сразу же засыпал. Так

продолжалось три солнца подряд…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *