МОЯ СЛУЖБА В АРМИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА В ГРУППЕ СОВЕТСКИХ ВОЙСК В ГЕРМАНИИ

*

ГЛАВА 1

Поезд отправлялся с вокзала «Воронеж-I». На перроне меня провожали мать, отец,

брат, бабушка и друг. Я смотрел в окно. На душе у меня кошки скребли. Все-таки

я уезжал на два года служить в Советскую Армию. Как там? Что меня ожидает

впереди? Я не знал ответов. Поезд тронулся. Мне было одиноко и очень тоскливо.

В поезде мы с ребятами скинулись деньгами и в открытое окно дали их мужику.

«Мужик принеси водку, в армию нас забирают, выпить охота». «Сейчас, сейчас,

ребята, я вас отлично понимаю». Мужик убежал, да так и не вернулся. Вторая

попытка была удачнее. Мы взяли водку у проводницы. Выпив по чуть-чуть, стало

немного легче. Но все равно на душе было грустно и неспокойно.

Прибыл я по назначению в ЦШВС (Центральная школа военного собаководства).

Целыми днями мы драяли полы «машкой» и ходили строевой по плацу. Только и

раздавалась команда сержанта: «Раз, два, раз, два, левой. Ногу тяни, выше,

выше, еще выше». Уставшие, мы во время отбоя в 22-00 засыпали, отрубались,

лишь прислонившись головами к подушке. Не успев закрыть глаза, я уже слышал

крик дежурного по роте: «Рота подъем». Мы спрыгивали с коек, одевались и, как

сумасшедшие, неслись на построение. Так начинался очередной, однообразный день

службы. Утром нас гнали, как стадо баранов, к своим собакам, которых мы должны

кормить, поить, выгуливать, убирать за ними в вольерах.

Я до армии пил, курил и мало занимался спортом. Да и многие другие были плохо

подготовлены к кроссам в кирзовых сапогах. Поэтому некоторые из нас, в том

числе и я, отставали и плелись в хвосте. Сержанты били нас ремнями и бляхами,

и мы сразу же оказывались в лидерах. Когда мы подбегали к вольерам, нас

встречал лай четырехсот с лишним собак. Невольно вспоминались фильмы про

фашистские концлагеря.

Если в войсковых столовых все спокойно ели и ждали, когда закончит последний,

то в учебках мы должны были успеть пожрать за две минуты. Поглотав кашу

кусками, которую даже не ели собаки, мы уже на ходу дожевывали хлеб с маслом,

иногда даже не запив его чаем. Но это ерунда: кое-кто умудрялся засовывать

хлеб в карманы, а потом, чтобы не видели сержанты, съедать его. Если у

кого-нибудь обнаруживали кусок хлеба, то его заставляли есть целую буханку в

сухомятку. А один раз за то, что один из наших товарищей по команде встать

продолжал есть, нас наказали интересным, каким-то извращенным способом. Нас

накормили до отвала. А затем приказали бежать 5 км. Одного парня вырвало. У

многих других, и меня, сильно болели желудки.

За то, что я сходил без разрешения в чайную, купив печенья и конфет, весь

взвод заставили отжиматься до бесконечности, а я стоял и смотрел. Я падал и

тоже хотел отжиматься, но меня били ногами и поднимали. Такая процедура

совершалась часто. Виновный стоял и смотрел, а его товарищи за него

отрабатывали. Вы можете себе представить, какими злыми были его товарищи по

службе. К счастью, ко мне отнеслись хорошо, некоторые даже меня поддержали, за

это я им был очень благодарен.

Во время многочисленных пробежек, нам подавали команды «вспышка справа,

вспышка слева», и мы должны были прыгать в сторону от этой якобы существующей

вспышки в другую сторону. Как обычно, в другой стороне находилась грязная

лужа.

В столовой, при мне, били одного парнишку по голове миской за то, что он ее

плохо помыл. Писсуары и унитазы мы чистили зубными щетками и скребли лезвиями.

Некоторых били просто так, ради удовольствия. Один пожаловался командиру роты.

Тот доложил об этом сержантам и доносчика сильно избили.

Мы все терпели, скрипя зубами, повторяя: «Ну что ж, будет и на нашей улице

праздник». Я не хочу жаловаться. Не хочу все перечислять. Большинство из вас

служили и знают, что это такое. Армия много мне дала. Я расскажу вам про

некоторые интересные случаи из моей службы происшедшие со мной за границей.

*

ГЛАВА 2

*

После окончания школы, меня направили для дальнейшего прохождения службы в

Германию. Наша группа добиралась на поезде из Москвы через Польшу в город

Восточной Германии, называвшейся тогда ГДР. Солдаты находились в двух вагонах,

в третьем собаки. Когда проезжали через Советско-Польскую границу, нас

проверяла польская таможня. Но вагон, где были собаки они не проверяли. Открыв

его, они отпрянули от нескольких агрессивных овчарок. Так, что можно было

провозить что угодно.

В Польше со мной произошел такой случай. По одному человеку каждые четыре часа

мы дежурили в вагоне с собаками. Ну, чтобы, накормить, напоить, чтоб ни одна

собака не отвязалась, не погрызлись между собой, ну, в общем, приглядывать за

ними. Во время моего дежурства мне очень сильно захотелось по-большому. Поезд

уже долго не останавливался и терпеть не было сил. Я взял пустую коробку

из-под сухого пайка и отбросил шлак. Выглянув в маленькое окошечко, я увидел

просторные зеленые поля. Красиво, подумал я, и бросил корбку. Но стоило мне

кинуть эту коробку, как в обозрение окошечка появился шлагбаум, дорога, на

дороге машины, а впереди мотоциклист. Если бы я кинул чуть-чуть посильнее, то

попал ему бы прямо на голову. Но коробка упала впереди него и все ее

содержимое вывалилось на землю. Да, русские идут.

Вот так началось у меня знакомство с Польшей. Шел 1983 год.

Вообще, когда мы проезжали Польшу, я заметил, что полячки к нам неплохо

относились, улыбались, махали нам руками. Поляки же, наоборот, махали нам

кулаками, плевали в нашу сторону и кидали в нас камни. На одной из остановок

к нам подошел старый поляк. Он хорошо разговаривал по-русски, рассказывал как

воевал вместе с советскими солдатами. Поговаривали, что у поляков трудно с

едой. Я не верил, но убедился в этом сам, когда поляки меняли полное ведро

красивых вкусных больших яблок на маленькую банку с солдатской, не очень

вкусной, тушенкой с перловой кашей. Вскоре мы прибыли в Германию.

Во Франкфурт-на-Одере.

*

ГЛАВА 3

*

Франкфурт-на-Одере — красивый город. Так же как и многие другие города

Восточной Германии. Вокруг станции, куда мы прибыли, располагалось множество

частных домов с красивыми садами. Мы с товарищами дожидались машин и решили

пройтись по немецким садам. Мы подошли к забору одного владения. Сливы свисали

вниз, их можно было срывать не перелезая через забор. Наевшись слив, мне

захотелось груш, которые росли в глубине сада. Таких больших груш я даже не

видел. Я перелез через забор и подбежал к дереву. Не успел я сорвать грушу,

как из дома выбежал здоровый рыжий немец в трусах. В его руках была огромная

дубина. Он побежал за мной, размахивая дубинкой, крича на меня «руссишь

швайн». Я не помню как, но очень быстро оказался на другой стороне забора. И

только тогда я закричал ему: «Пошел на хер дойчн швайн». Так началось мое

знакомство с Германией.

Германия — страна дождей, блядей и велосипедов, так говорили русские,

находящие в этой стране. Страна неплохая на мой взгляд. Везде чисто, около

каждого магазина ящики для мусора. Нигде не видно ни бумажек, ни окурков.

Идешь по такой улице, не захочешь мусорить. Хотя в России не задумываясь бы

выбросил окурок или пустую пачку из-под сигарет на землю. Не потому, что мы

так воспитаны, не потому, что мы свиньи, а потому что нигде не видать

поблизости мусорки. И потому что везде грязно. В Германии часто увидишь около

дома красивые розы. У нас их сразу бы оборвали. На обычной трассе часто можно

увидеть с двух сторон деревья черешни. Проезжая по таким дорогам, я ни разу

не видел как кто-нибудь из немцев их обрывал. К сожалению, только русские

облепляли деревья как пчелы улья. Вообще русские, и я в том числе, много

наносили ущерба местному населению. Грабили дачи, обворовывали сады, поля.

Один солдат, ушедший с поста, набрал на поле кукурузы. Немец, работающий на

тракторе, выскочил с тяпкой и побежал на него, размахивая руками и выкрикивая

какие-то ругательства. Паренек, спокойно дособирав кукурузу, встал, подняв

автомат. Тяпка полетела в одну сторону, немец побежал в другую, к трактору.

В магазинах у немцев продавцы не смотрят как бы чего не стащили. Когда же

заходят русские, сразу несколько продавцов становятся около прилавков и не

спускают с них глаз. Один офицер, приехавший из отпуска, рассказывал нам, как

оставляет в Германии велосипед и все что угодно на улице. В России он оставил

около магазина рейки, через две минуты их уже не было. Мы часто слушали по

радио, как Хонеккер соглашался с решением Генерального секретаря КПСС.

«Конечно, — смеялись ребята, — попробуй не согласись, кругом гарнизонов

понатыкали».

*

ГЛАВА 4

*

В армии я столкнулся с частым воровством, узнал, что такое унижение,

издевательства, даже садизм. Много повидал драк. А никто не должен знать об

этом, если тебя даже сильно избили. Будешь воровать или стучать, тебя изобьют

свои же товарищи и тебя потом презирают до конца твоей службы. Меня лично

били ногами, руками и разными предметами, но не за кражи и доносы, а по всяким

другим причинам. Много приходилось драться. Один раз, зажав мою голову руками,

мне рвали рот. Да, еще немножко и я был бы похож на Гуинплена. Высвободившись

одной рукой, я стал бить противнику по яйцам. Это меня и спасло.

Очень тяжелой была караульная служба. Положено через день на ремень. Но от

недостатка людей, мы заступали в караул на несколько суток. А один раз даже

восемь суток подряд, недосыпали. Поэтому было много смешных и плачевных

ситуаций. Наступали галлюцинации. Кому-то померещилось, что к нему пришел

маленький человечек с лопатой. И они почти все два часа копали на посту.

Другому захотелось курить, но не было спичек. И вот рядом с постом идет

солдат, а во рту у него дымится длинная-предлинная сигарета. Но когда часовой

подошел к нему прикурить, того не оказалось. Третий парень пошел узнать время

в свинарник, находившийся недалеко от поста. Он шел по вытоптанной дорожке и

угодил прямо в яму, в которую сливают отходы и дерьмо от свиней. Эта яма

оказалась глубиной два метра и длиной — три. С автоматом в плаще и каске.

Как только он не потонул. С испуга он не стал лезть с той стороны с которой

упал, а поплыл на другой берег. Дерьмо такое вязкое, аж был виден след.

Патроны в автомате позеленели. От него воняло за версту. И смех, и слезы.

Я сам один раз видел как подъехала машина, чтобы меня сменить. Я подошел к

ней, но ее там не оказалось. А один парень спал стоя, пристегнувшись ремнем к

забору. Другой, уснув стоя на посту, услышал, что кто-то идет. Шла смена с

разводящим. Спросонья парень не разобрал кто перед ним и выстрелил. Разводящий

погиб, парень оказался в тюрьме.

Очень хорошая живность в лесах Германии. Русские совсем неплохо вели на нее

охоту. Охотились и солдаты. Иногда попадалась дичь. Я даже один раз подстрелил

фазана. Но в основном промышляли на зайцев. Ставили силки и различные капканы.

А на постах, на колючих проволоках, в полях стреляли. Патроны лишние были.

Рота охраны часто выезжала на стрельбище, в отличие от других подразделений.

Стреляли стоя, сидя, лежа. Патронов выдавалось много, некоторым удавалось их

прикарманивать. Выстрелов не было слышно. Потому что в поле они не так

оглушительны, часто летали реактивные самолеты, да и некоторые посты были

очень далеко от гарнизона. Особенно интересная охота была ночью. Когда из

караульного помещения выезжала машина с постовым, чтобы сменить других

караульных на постах, мы выискивали в поле фароискателем зайца и начинали его

преследовать. Заяц ослеплен, бежит. Представьте себе такую картину, как во

времена царей и королей. Только не на конях, а на машине мы несемся за

зверушкой, визжим, свистим, орем в азарте как оголтелые. Между кабиной и

кузовом стоит стрелок и палит в бегущего зайчонка. Часто попадали.

Другой способ: кидали «ежей». Это такое противоугонное средство от самолетов.

Несколько железок, сваренных крест накрест. Со всех сторон мы затачивали их.

Попади таким в человека, запросто убьешь, а тем более в маленькое животное.

Кишки вываливались. Часто я слышал крик или писк, похожий на плач ребенка.

«Что это?» — спрашивал я у ребят. А это так орали зайцы, когда в них попадают

«ежи» или пули. Да ведь им тоже больно. Ведь они живые. Но всем на это было

насрать. Для нас это было только свежее мясо.

*

ГЛАВА 5

*

Когда я был собаководом, ко мне зашел один товарищ. «Давай выпустим собак»,

— предложил он мне. «Да зачем, — ответил я, — они могут подраться». «Да

ладно, они тут все старые». «Старые-то старые, но я же двух новых привез».

Но он все-таки уговорил меня, и я их выпустил. Сначала все было нормально.

Затем два кобеля не поделили суку и стали драться из-за нее. Я быстро их

разнял, нас учили это делать. Схватив одного за яйца, я перекинул его через

ограду. Не успев отдохнуть, как две суки уже драли друг другу глотки. Яиц у

них нет. Палки рядом тоже не оказалось. Я стал бить их ногами, выкрикивать

команды, но все было тщетно. Старая сука задирала молодую. У молодой уже

сочилась кровь. А старая все сильней и сильней вгрызалась ей в глотку. Я люблю

собак, мне стало ее жалко, да и за нее мне не расплатиться. И когда старая

собака вновь хотела укусить молодую, я схватил ее за пасть. Получилось так,

что она схватила вместо соперницы мою руку, глубоко прокусив ее клыками. От

боли я дернул руку, еще больше разорвав ее. Крик разорвал воздух. Собаки как

по команде застыли, а одна стала даже выть и облизывать меня. Мой товарищ, до

этого стоявший как вкопанный, сразу засуетился, забегал. Достал какой-то

велосипед и отвез меня в санчасть. Рана была большая, до сих пор остался шрам.

Из руки вываливались какие-то белые ниточки. Это были сухожилия. Мне медсестра

засунула их обратно. Продезинфицировала рану, поставила обезболивающий укол,

забинтовала руку и меня отвезли в госпиталь. Но до этого она меня спросила как

было дело. Я ей все рассказал. «Когда бабы дерутся, — сказала она мне, — не

лезь. Им мало крови». Может, она и права.

Меня привезли в госпиталь. В красивый город Потсдам. Первые дни меня не

заставляли работать. Но через три дня я как и все пошел в наряды. Я попал на

кухню. На кухне было три повара, два узбека и белорус. Узбеки меня ненавидели,

но зато хорошо готовили плов. Белорус Саша хорошо готовил жареных карпов,

которых вылавливал живых прямо из бассейна. Мы с ним подружились так как

вместе любили футбол и выпивать. Я пробыл в наряде на кухне целую неделю. И

всю эту неделю мы спускались вниз, где очень красиво был оформлен зал, в

котором каждый день отдыхали офицеры, начиная с майоров и заканчивая

генералами. Были и женщины. Обслуживая их и смотря на стол на веселье, можно

было подумать, что я не в армии, а в каком-то кино. Красиво жили командиры,

ничего не скажешь…

В бытность мою собаководом, я водил собак на посты и снимал их с постов. Вот

в одно прекрасное утро я взял двух собак и повел на посты. Была роса, и я

решил пойти по взлетной полосе. Так суше да и быстрее. Намотав оба поводка на

руки, я побрел по взлетке, мечтая о том, что когда-то закончится моя служба и

я вернусь домой. Вдруг сзади я услышал гул самолета. Обернувшись, я заметил

вдалеке огни самолетов. «Да, — подумал я, — двигатели прогревают, наверное

к полетам готовятся». Но вскоре я услышал приближение рева двигателя. Когда я

обернулся, то сначала замер. На меня несся реактивный истребитель МИГ-23. Был

туман, да самолет и не машина, чтобы затормозить или объехать меня на такой

скорости. Мои собаки рвались в разные стороны, и я не мог их бросить, поводки

же были намотаны на мои руки. Я со всей силы рванул на себя собак и упал на

траву рядом со взлеткой. Самолет взлетел в метре от меня, отбросил меня волной

еще дальше. Взлетал он красиво на форсаже. Из сопла бился огонь. В ушах очень

долго стоял гул. Я смотрел вслед улетающему самолету, собаки тянули меня

поводками, и мне вспомнилось, как я мечтал попасть домой. Да, надо быть

поосторожней.

*

ГЛАВА 6

*

Много в армии было несчастных случаев. Кто повесился, кто застрелился. Один

чистил шинель деду бензином, солдат стоявший рядом стал прикуривать и искрой

попал на него. Он вспыхнул как порох. По дороге в больницу скончался. Один

солдат полез в сад за яблоками. Его поймали немцы, разрезали живот, набив в

него яблок. Много происшествий происходило во время дня рождения Гитлера. В

этот день на постах усиливался караул. Один молодой паренек, не выдержав

издевательств старослужащих, застрелил полкараула. Двое солдат, убив своего

товарища, забрали у него автомат и гуляли по лесам, грабив мирное население,

изнасиловав немку, а одного немца застрелили. Раза два в месяц наш караул

меняли другие роты, чтобы мы могли отдохнуть. Один парень стоял на посту

первый раз. Он плохо усвоил инструктаж. Немецкий автобус сломался и

остановился у поста. Ему надо было вызвать дежурного по караулу, но он,

выстрелив сначала в воздух, стал палить по автобусу. Бедные пассажиры.

В карауле со мной произошел такой случай. Я служил последние полгода на точке.

Нас, солдат, было всего 6 человек. И менялись на постах без разводящих. К нам

на территорию заходить строго запрещалось. Была ночь. Пост находился в лесу. К

нему вела узкая тропинка. Когда я пошел менять часового, то услышал в лесу

хруст сухих веток. Сначала я подумал, что мне показалось, но хруст повторился.

Признаться, мне стало страшновато. Я один в лесу, тропинка освещена, а в лесу

никого не видно. Как положено, я подал две команды: на русском и на немецком

языке. Но кто-то продолжал ходить, как будто издеваясь, не обращал на меня

внимания. Я передернул затвор и направил автомат в сторону, откуда слышались

звуки. Кто-то побежал. Слышались торопливые шаги, звук ломаных веток.

Выстрелив вверх, я направил автомат в сторону убегающего и выстрелил одиночным

наугад. Сразу же стало тихо. «Неужели убил», — подумал я. Прибежали ребята и

начальник караула. Мы осмотрели местность, но никого там не обнаружили. Утром

были видны чьи-то человеческие следы. Вот так я чуть не убил кого-то.

*

ГЛАВА 7

*

Один раз мы с ребятами заехали на караульной машине на дикий пляж. Погода была

не очень хорошей, и народа было мало. Какая-то старая женщина лежала голая. И

компания молодых ребят и девчонок играли в карты. Все они были голые. Мы к

такому не привыкли. И вот все голые и мы в черных семейных трусах. Некоторые

из наших возбудились, и они долго сидели в воде ждали когда у них упадет

влечение. В другой раз мы заехали в гаштет, немножко выпить. У каждого

автоматы, штык-ножи на ремнях. Немцы, сидя за столиками, выпивали маленькими

глотками кто из рюмочек, кто из стопочек; мы же выпили по три здоровых пивных

кружки вина и преспокойно ушли. Бармен вдогонку, улыбаясь, сказал нам: «О,

руссишь золдатен спортсмен».

Один раз, работая у немцев на птицефабрике, нас угощали в обед сосисками с

горчицей. Вообще немцы очень любят пиво, сосиски с горчицей. Но у них горчица

очень слабая. Мы ели ее ложками, они удивленно на нас смотрели. А когда в

части мы дали двум немцам солдатскую горчицу, они кричали, и на глазах у них

были слезы.

Один раз, находясь на посту, я услышал лай. По лесу бежала косуля, за ней

собаки, которые были у нас в части, и командир точки. Что интересно, он не

отставал от собак. Косуля врезалась в колючую проволоку, на нее налетели

собаки, и майор ловко перерезал ножом глотку животному. Целую неделю

офицерские семьи ели мясо, нам же ничего не досталось.

Рядом с постом, где я проходил очередные два часа моей службы, находились

офицерские дома и сады. Там росли прекрасные груши. Я ушел с поста и залез на

одно дерево. Набрав груш, я уже собирался слезть, как из дома вышли два пьяных

офицера. Они справили нужду под деревом, где я находился и закурили. Они

курили, разговаривали про каких-то женщин, которых они трахали. А я сидел на

дереве и боялся пошевелиться, чтобы они меня не услышали и, не дай бог, груши

из-за пазухи не упали им на головы. Они долго разговаривали, а я, как снайпер,

сидел на дереве, весь вспотел и молил провидение, чтобы они не подняли головы,

да и время мое подходило к смене. Приедут меня менять, а меня нет на посту,

поднимут тревогу. Но все обошлось. Они наконец-то наговорились про трахнутых

ими женщинах и пошли к своим женам.

*

ГЛАВА 8

*

У немцев существует день любви. В этот день на посты к солдатам много немок

приходило. К одному моему товарищу тоже две пришли. Но он не стал заниматься

с ними любовью, а взял и арестовал их. За это ему дали отпуск — десять суток.

Интересно, что они подумали после этого случая про русских солдат. Ко мне тоже

приходила немка. Звали ее Лелита. В отличие от товарища, я не арестовал немку.

А часто сидел с ней на вышке и беседовал. Заниматься с ней любовью я боялся,

так как часто нам командиры говорили, что они дадут, а потом заявят в полицию

якобы вы ее изнасиловали. Но мне очень хотелось и когда однажды я с ней

целовался, то положил ее руку на свой конец. Она его крутила, вертела, а у

меня были долгие месяцы воздержания. Я кончил ей в руку. «О, шайзе»,

— воскликнула немка, что по-немецки означало «дерьмо». Не знаю: дерьмо, не

дерьмо, но мне было даже очень недерьмово.

*

ГЛАВА 9

*

На точке мы часто брали хлеб у немцев на хлебопекарне. И за это иногда

помогали им. В один день мы вдвоем с другом пошли отрабатывать на хлебопекарню

в ночную смену. Немножко поработав, мы стали выпивать вместе с немцами.

«Руссишь водка — гуд», — говорили немцы. Но русская водка в Германии была

большим дефицитом. И мы пили немецкую. Затем коньяк и под конец портвейн. Мне

так стало плохо, что я сблевал прямо в хлебопекарне на пол. Вот такая была

картина: я шел к двери, а меня рвало, за мной бежал немец с тряпкой и вытирал

блевотину. После этого случая я больше не ходил на хлебопекарню. Было

стыдно…

На разводе перед заступлением в караул, командир роты читает нам инструктаж.

«Если вы заметите посторонних, или же какая нибудь машина остановится перед

постом, немедленно сообщите об этом в караульное помещение». «Товарищ капитан,

разрешите обратиться», — проговорил один молодой солдат. «Да». «Я один раз

заметил, как возле поста подъехала машина и фотографировали полеты». «И что же

ты сделал?» — спросил удивленный капитан. «Да я кинул камень, они и уехали»,

— ответил боец. Капитан подошел к двери и постучал по ней. «Ноль-восемь,

ноль-восемь, ноль-восемь», — проговорил он несколько раз. А потом, посмотрев

на солдата, проговорил: «Плотность дуба».

Один особист рассказывал нам, как поймали на посту немца. Он пробрался на

пост, чтобы проследить за своей женой, которая вроде бы встречалась с кем-то

из русских, а часовой заметил его. Немец застрял в колючей проволоке и не мог

выпутаться. Солдат этого не заметил и палил по нему из автомата. К счастью

для немца постовой не отличался умением стрелять. Приехали солдаты и начальник

особого отдела. Немца посадили в машину и повезли в часть. Начальник особого

отдела никак не мог понять, почему воняет говном, но когда немца привезли в

отдел, он понял, что этот немец обосрался. Еще бы! Попробуйте представить

себя на его месте. Вы не можете выпутаться из колючей проволоки, а по вам

палят из Калашникова.

*

ГЛАВА 10

*

Под самый конец службы меня чуть не посадили. Я ушел с поста, спрятав автомат,

и гулял по городку с немкой. Кто мог знать, что жена командира части увидит

меня. Она сразу же рассказала своему мужу. Вызвав меня, командир хотел дать

мне трое суток гауптвахты, но когда узнал, что я не просто ушел в самоволку, а

еще и покинул пост, то решил меня посадить. Но вскоре передумав, устроил

собрание. Он спрашивал ребят, возьмут ли они меня на поруки. Ребята взяли.

Ругал меня, говорил, чтобы это не повторялось, что это позор для солдата

Советской Армии. Я, конечно, все это понимал. И серьезно выслушивал его.

Одновременно работало тихо радио. Когда мы говорили, радио слышно не было, но

когда наступала пауза, то слышно было как рассказывали про какого-то героя. И

вот представьте такую ситуацию, я совершил воинское преступление, стою перед

ребятами в ленинской комнате. Около меня ходит командир и говорит: «Товарищи,

какой рядовой Кисляк совершил поступок?» Здесь наступает пауза, тишина и из

радио слышится негромкий голос диктора: «Честный, добросовестный поступок». Я

не выдержал и засмеялся. Командир покраснел, он тряс меня за грудки,

выкрикивая, что посадит меня. Но все обошлось, и я благополучно дослужил и

вернулся домой на Родину…

Я распахнул двери железнодорожного вокзала города Воронежа. Два года, два

долгих года я не был дома. Это время пролетело как ужасный сон. И вот

наконец-то я дома.

(Продолжение следует.)

One Reply to “МОЯ СЛУЖБА В АРМИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА В ГРУППЕ СОВЕТСКИХ ВОЙСК В ГЕРМАНИИ”

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *