ДОРОГА

В один из солнечных весенних дней, по высохшей от талого снега дороге, шли

девушка и юноша. Молодость только открывала им свои владения. Впереди

лежала неизведанная и манящая прелестями жизнь.

— Как хороша жизнь, не правда ли? — спросила девушка.

— Да, — ответил юноша, — но в ней еще много несправедливости.

— Так было всегда, и не нами придуман мир, — вздохнула она.

— Но нам его переделывать, — возразил он, — нам его очищать от грязи.

— Это бесполезно, — девушка посмотрела на спутника задумчивым взглядом и

почему-то усмехнулась.

— Посмотрим, — юноша поднял на нее глаза и взял ее за руку.

— В этом мире свои правила и законы, к ним можно приспособиться, а

изменить что-либо, тем более в одиночку… — она с сочувствием покачала

головой.

— Если сидеть сложа руки, то конечно, — и он взмахнул руками, словно

показывая, что его руки не сложены.

— Легче подстроиться под жизнь, взять от нее все блага и жить спокойно и

мирно, никому не мешая. Пойми, дуралей. Это будет намного проще. И я мечтаю

прожить всю жизнь с тобой, — она приблизила свое нежное спокойное личико к

лицу юноши, ожидая получить короткий поцелуй.

Но он отстранился и как-то нервно, довольно громко заговорил: «Я не создан

для такой жизни. Мне противны животные заботы и существование. Моя жизнь

будет отдана борьбе за лучшее, более честное и справедливое будущее».

— А как же я? — удивилась девушка, и спокойствие исчезло с ее лица.

— Я люблю тебя! — воскликнул юноша и крепче сжал ее руку.

— Ты мне тоже нравишься, но ты загубишь себя, а ничего не добьешься. Твоя

семья будет одной из самых несчастных, — холодно, все тише и тише говорила

она.

— Возможно, но в любой борьбе без жертв не обойтись, — в нем загоралась

ведомая лишь ему страсть, а голос чеканил звуки.

— Тебя мало кто поддержит, ты будешь смешон и жалок, — девушка замедлила

ход.

— Я верю в обратное… я смогу многого добиться и вот увидишь, смогу

заявить о себе громко, — на последнем слове он сделал ударение.

— Глупый, — она вырвала свою руку и, развернувшись, тихо пошла назад.

Он стоял долго и смотрел ей вслед, пока не исчезли дорогие ему очертания.

Затем он пошел дальше.

Вперед…

… Эта история произошла более десяти лет назад.

Девушка та вскоре вышла замуж. Живет с мужем и двумя детьми в трехкомнатной

квартире улучшенной планировки. У них девятая модель «Жигулей», капитальный

гараж и дачный участок рядом с городом. Ежегодно летом они всей семьей ездят

к морю в Болгарию. Поговаривают, что есть у нашей героини любовник, директор

одной оптовой базы. Ну да что только не говорят люди…

А вот о юноше долгое время я ничего не слышал. И только совсем недавно

узнал его судьбу.

Отслужив в армии, он сменил множество различных мест работы. Так и не

женился. Начал пить. После одной пьянки его нашли избитого, полураздетого и

оборванного. Голова его была в крови.

Эта пьянка стала для него последней. Его убили.

1980-1990 гг.

*   *   *

24 мая Александр Сухоруков, Андрей Юров, Михаил Штейнберг и я на

сухоруковской машине едем с визитом в Елец к председателю Елецкого Профсоюза

литераторов Михаилу Трубицыну. Так состоялось мое знакомство с Михаилом,

перешедшее потом более чем в знакомство. Дружественные отношения, встречи и

переписка у нас продолжаются и до сих пор.

В 1991 году я пытался создать свою литературную группу из авторов,

сотрудничавших со мной. Даже прошла встреча, на которую приехали Олег

Комаров, Владимир Галицын, Лариса Розена и еще кто-то. Затее, правда, не

удалось развиться. Почти все литераторы, с которыми у меня были отношения, не

смогли поверить в то, что я смогу поднять их на какую-то высоту и сделать

известными. Из всех литераторов 1990-91 гг., публиковавшихся у меня, к

сегодняшнему времени на моем горизонте остались лишь Игорь Пресняков,

Анатолий Сапрунов, Михаил Трубицын, Аркадий Давидович да Алевтина Незнамова.

(А так, из 1991 года у меня сохранились письма воронежцев Константина

Образцова, Владимира Сапанюка, Натты, Ивана Шацких /Хохольский/, В.Мороза,

Ивана Сушкова /Хохольский р-н/, Татьяны Буниной, Владимира Калашникова

/Острогожск/, Надежды, Владимира, Алексея Моисеева, А.Яковлева, Г.Кравчук,

Михаила Новичихина, Анатолия Петько, Ф.Нуриева, Бориса, Леонида Белесикова, а

также: Николая Бахтина /Липецкая обл., Задонский р-н/, Вячеслава Донского

/Тула/, Петра Иванова /Рязань/, Станислава Хальченко /Белгородская обл.,

Губкинский р-н./)

Но и все же 18 июня 1991 года выходит альманах Литературная группа «Виктория»

(Выпуск первый). Тираж был по тем временам более чем скромный — 800

экземпляров. Газет в городе появилось больше, конкурентоспособность чисто

литературных изданий пошла на убыль. Все-таки тяготение к «Виктории» в ту

пору у меня было очень сильным. А число 18 (напомню, что первый номер

«Виктории» вышел 18 сентября 1990 г.) стало как бы талисманом для меня.

Теперь, спустя долгие годы, можно с уверенностью сказать, что многие издания

мои появились на свет именно 18 числа. Ни одно другое число в этом отношении

и близко не поднимается к моему «счастливому числу». (Даже дочь Дашенька

родилась именно 18-го, 18 января 1997 года.) Альманах, на вид ничем

не отличающийся от формата газеты, был отпечатан в Эртильской типографии.

Медленная работа Хохольской типографии, волокита и бюрократизм, процветавшие

там, вынуждали меня искать новые типографии и привлекать их к сотрудничеству.

Через день, 20 июня, в Хохле появляются «Сказки для взрослых и детей»

Алевтины Незнамовой. (Тираж — 12 тысяч.) Успех Давидовича вдохновил молодую

писательницу на собственную книжку.

Через неделю, 28 июня, там же выходят «Анекдоты и афоризмы. Шедевры,

созданные лучшим афористом мира Аркадием Давидовичем» тиражом в 5 тысяч

экземпляров.

2 июля — Эртильская типография: альманах «Воронеж литературный» N 1 — 900

экземпляров.

4 июля — Хохольская типография: «Как приготовить, сохранить и употребить

натуральные плодово-ягодные и виноградные вина». (3 тыс. экз.) Составителем

этой брошюрки являлся я сам. Это издание почти полностью являлось

конъюнктурным, хотя мне удалось разместить там несколько своих стихотворений

(не об употреблении вин, конечно).

16 июля — Хохольская типография: Иван Иванский «Повесть о деревне», стихи.

Произведения, «порочащие социализм и КПСС», запрещенные в эпоху застоя. (2

тыс.)

18 июля — там же: «Анекдоты, миниатюры и афоризмы Аркадия Давидовича,

лучшего анекдотиста мира. 30 совершенно новых анекдотов о Штирлице» (5 тыс.).

23 июля — Эртиль: «Любовь, эротика, секс». 116 положений в сношении (часть

из них придуманы мной). И в эту брошюрку я добавил несколько своих

стихотворений под разными псевдонимами (взял даже имя Сергея Есенина

— «ранее не публиковавшиеся»). Сборничек, вышедший тиражом в пять тысяч,

имел огромный коммерческий успех — разошелся быстро и по хорошей цене. Позже

название, придуманное мной, будет многократно использоваться Давидовичем.

13 и 14 августа — там же: «Нинон» (поэтическая газета «Муза» N 3) в честь

моей тогдашней знакомой — 1 тыс. и «Воронеж литературный» N 2. — 1 тыс. экз.

9 августа в 142 номере «Воронежского курьера» появилось мое объявление об

издании книжки «Матерный народный фольклор» с просьбой присылать кто что

знает. Писем пришло довольно много.

Алевтина Незнамова, торговавшая моими изданиями на железнодорожном вокзале,

узнала об этом объявлении от одной из покупательниц, которая возмущалась

такой наглостью подателя подобного объявления. «Да, — подумала тогда

Алевтина, — на такое даже Вадим не способен!» И каково же было ее удивление,

когда она услышала от меня: «Ты меня не дооцениваешь».

Августовский путч во многом помешал осуществиться моей затее — изданию

сборничка. Было сомнение в том, что демократы смогут удержать власть в своих

руках. Директора типографий боялись брать рукопись в набор. А со временем я

окончательно растерял сеть распространителей (останется только один Владимир

Сухорский) и потребность в выпуске такой книжки исчезла.

И все же в 1992 году в NN 2 и 3 «Воронежской лжи» отдельные частушки увидели

свет. Даже тогда это стоило мне огромных усилий и смелости. Официальными

лицами я буду предупрежден: «За публикацию матерных частушек в третьем

номере «Воронежской лжи» — пять лет заключения». Но эта угроза, к счастью,

оказалась пустой.

Присланный по почте и переданный мне лично народный матерный фольклор в виде

частушек, поговорок, выражений и т.п. был опубликован от имени Михаила

Болгова (Компоэтора), Нины Серко (М.Ж.), Алексея Моисеева, Владимира

Калашникова, А.Яковлева, Анатолия Петько, В.Букреева.

*

ГЛАВА V

Августовский путч изменил мою сложившуюся и ставшую привычной деятельность.

На следующий день, после провозглашения ГКЧП, литераторы профсоюза собрались

на площади Ленина возле входа в здание ВГУ. Поэтесса Лилия Гущина призывала

всех выпить по этому поводу и вызвалась собрать на выпивку. Но деньги в это

мероприятие вложил только я, и, после того как все разошлись, мы остались с

ней вдвоем, пошли в какую-то приличную распивочную и выпили там бутылку

коньяка. Еще одну взяли с собой и поехали к ней домой. В трамвае, в котором

мы ехали, Лиля достала экстренный выпуск, по-моему, «Воронежского курьера»

и начала читать вслух о событиях в Москве. Когда она устала, газета перешла

ко мне. Возле нас собрался почти весь вагон. Атмосфера была тревожной, но

в то же время и торжественной.

У нее дома мы даже не успели разлить коньяк по рюмкам, как завалился любовник

Гущиной, тоже поэт, Костя Кондратьев. Когда мы прикончили бутылку, они

рассказали мне историю, как в Москве, на могиле Пастернака они выпивали и на

них (и на могилу) приходили смотреть зарубежные экскурсии. А когда совсем

стемнело, они занимались там же любовью. Вторая история была о том, как Костя

в одном из очень интеллигентных московских домов, где ступала нога многих

известных литераторов, композиторов, актеров, ученых, по-пьянке сходил в

туалет прямо в прихожей, у вешалки, а потом в одной из комнат уснул на полу.

Нечто похожее потом произойдет и у меня на Малосмоленской, когда Костя

опорожнится в пьяном беспамятстве прямо в углу комнаты, испортив при этом

несколько моих газет, лежащих там.

В ту же ночь Костя и Лиля уехали в Москву, «на баррикады», как тогда принято

было говорить, оставив мне московский телефон поэтессы Вероники Долиной, на

случай, если они не вернутся. Тогда мне нужно было выяснить причину и

сообщить родителям Гущиной и Кондратьева. Я завидовал им и очень хотел быть

с ними. Но мне предстояло решать свои задачи в Воронеже. Нужно было прятать

выпущенные тиражи. Уже только за одного Иванского новое правительство

припаяло бы мне немалый срок.

По предложению Профсоюза литераторов прятать свои издания мне пришлось у

одного художника, жившего возле Оперного театра, парня немного сдвинутого, но

не буйного. Туда, в его маленькую и до основания загаженную квартирку, мне

пришлось целый день перевозить десятки килограмм ставшей нелегальной

литературы. Дело было сделано, и я смог облегченно вздохнуть. Если до меня

«они» могли добраться, то, во всяком случае, издания находились в более

надежном месте. Наверное, где-то на третий день путча моим родителям

позвонили (меня там не было) и просили передать, чтобы я зашел в здание

комитета государственной безопасности на Володарского (назвали номер

кабинета). Так как приглашение не являлось официальным — повестка не пришла

— я решил не ходить. А вскоре с ГКЧП покончили. Но и все же, каждый раз в

дни военного переворота, возвращаясь к себе на Малосмоленскую, я опасался,

что меня «возьмут». А потом, как-то при встрече с одним парнем, который в

свое время сорвал со здания обкома партии красный флаг и водрузил

трехцветный, я рассказал ему о том загадочном звонке. «Если бы победили они,

— сказал он, — ни ты, ни я сейчас бы здесь не разговаривали».

Хохольская типография отказалась выпускать мои заказы. Василий Яковлевич

надеялся, что власть все же переменится. И даже неоднократно спрашивал меня

в каждый очередной приезд в их поселок: «Тебя еще не посадили?»

И лишь с сентября моя издательская деятельность возобновилась.

12-13 — Хохольский: Алевтина Незнамова «Фантастика и мы» (7 тыс.) и «Ох, уж

этот сексуальный Давидович» (анекдоты, миниатюры) N 1 (5 тыс.). Кстати, до

этой брошюрки все издания 1991 года имели объем в 1 печатный лист. Я

предложил Давидовичу более оптимальный вариант — половина печатного листа

— меньше объем — меньше розничная цена — легче продать издание. Аркадий

Филиппович сам продавал свои брошюрки на улицах города.

18 сентября — Эртиль: «Руководство по улучшению сексуальной жизни людей. Из

записок американской путаны Рут Диксон». Тираж — 3200.

19 сентября — там же: Литературная группа «Виктория» (выпуск второй) и

Анекдоты, посвященные Наталье Маркашовой (моей неродной племяннице). Тиражи

соответственно 2,5 и 9,3 тыс. экз.

Бездействие Хохольской типографии в послепутчевый период заставило меня

привлечь к сотрудничеству и еще одну типографию воронежской области

— Верхнехавскую. Ко мне обратилась группа ребят с филологического факультета

ВГУ с просьбой помочь им в издании газеты «Книжная лавка», которая и вышла в

Верхней Хаве 10 октября тиражом в 1300 экземпляров. Впоследствии газета не

пользовалась спросом, так как была изрядно скучной и слишком умной. Первый

ее номер стал и последним тоже.

Хохольская типография как бы выпадает из того периода и на первое место в

моей деятельности выходит типография эртильская. Одна за другой выходят в

Эртиле все новые и новые брошюрки Аркадия Давидовича.

14 октября — «Ох, уж этот сексуальный Давидович» (анекдоты) N 2 (5 тыс.).

15 октября — «Суперразведчик и сексбогатырь Штирлиц» части I и II.

16 октября — то же — часть III. Все брошюрки по 5 тыс. экз.

17 октября — «Любовь, эротика, секс и прочее» (выпуск первый), а на

следующий день и выпуск второй. И 18 октября выходят «Анекдоты. Афоризмы и

рецензии. Книга очередная». Все по 5 тысяч.

22 октября Профсоюз литераторов приобретает лицензию на издательскую

деятельность, 20 % стоимости которой было оплачено мной. Это была тогда

почти вся моя наличность. Если бы я знал, что лицензия, а она была выдана на

пять лет, мне так и не пригодится.

22 октября я был переведен директором Редакционно-издательского агентства

«Вадим» (название придумано мной) в малое предприятие Профсоюза литераторов

фирму «Модус», директором которой являлся Константин Кондратьев.

24 октября по инициативе Михаила Болгова, ведущего поэта и бизнесмена

Профсоюза литераторов, я редактирую и выпускаю в Верхней Хаве сборник

стихотворений Анны Жидких «Маятник» — объем 1,75 п.л., тираж 500 экземпляров.

А 19 ноября там же выходит поэтическая книжка Сергея Зубарева «Строенья неких

струй…» Объем — 1,5 п.л., тираж 500 экз.

31 октября 1991 года в газете «Молодой коммунар» появилось мое объявление,

призывающее приобретать литературные обязательства моего издательства.

Отклик был только один — от Леонида Белесикова. (На аналогичное объявление в

«Воронежском курьере» не ответил никто.

«Здравствуйте, уважаемый Вадим Анатольевич!

Узнал из объявления в газете о вашей организации и заинтересовался. Но мне

многое непонятно.

Например, хотелось бы узнать от Вас лично. Правильно ли я понял то, что

написано в газете. Т.е. я заключаю с Вами договор, плачу свои деньги 100 р.

Получаю годовой набор бесплатно, а затем, в конце года, получаю свои деньги

обратно. Что-то даже не верится. Может, в газете ошибка? Что Вы-то будете от

этого иметь? Получается, что Вы будете в проигрыше. или вся суть в договоре.

Напишите, пожалуйста, что это за договор, какова его суть?

И еще у меня вопрос. Напишите, какую литературу Вы будете выпускать в 1992

г…»

А дело было вот в чем. Человек высылает деньги в 1991 году и бесплатно

получает всю мою литературу за 1992 год. В конце 1992 года он получает назад

свои 100 рублей, которые обесцениваются как минимум в 50-100 раз. Вот в

этом-то и была вся соль. Л.Белесиков своих денег не перечислил. Видно, не

поверил мне. Так же мне не будут верить и другие сотни и тысячи людей на

протяжении многих-многих лет. Зато они будут верить «МММ», «Хопру-инвесту»,

Борису Николаевичу, «Русскому лото», Довганю и прочим, прочим, прочим.

А Эртиль тем временем продолжает печатать Давидовича.

27 ноября — «Анекдоты. Афоризмы и рецензии. Книга, следующая за очередной».

2 тысячи экземпляров. Инфляция потихонечку наступала. Издавать становилось

дороже. Разбирали анекдоты Давидовича не так уж и хорошо, хотя их автор был

долгое время доволен. Но и ему приходилось подстраиваться под обстановку.

28 ноября — «Любовь, эротика, секс и другое» NN 1-4. Все по 2 тысячи.

К концу ноября вышел из «послепутчевой спячки» Хохольский.

29 ноября — «Анекдоты и миниатюры» NN 1-3. Все по 5 тысяч.

13 декабря — Эртиль: «Секс, эротика, любовь и еще что-то» NN 1-5. Все по 2

тысячи. И в этот же день «Любовь, секс и остальное» N 1. Тираж 10 тыс. экз.

18 декабря — Эртиль: «Любовь, секс и остальное» NN 2-3. Все по 10 тыс.

20 декабря — Хохольский: «Анекдоты и миниатюры» N 4 (10 тыс.) и «Еврейские

анекдоты» (10 тыс.). Но это уже был заказ не Давидовича, а Профсоюза

литераторов. И этот заказ вносил в мою жизнь хоть какое-то разнообразие.

Ведь газеты того времени справедливо называли меня издательством Аркадия

Давидовича.

23 декабря — Эртиль: «Любовь, секс и остальное» NN 4-6. Все по 4 тыс.

25 декабря — Хохольский: «Анекдоты и миниатюры» N 5 (5 тыс.).

29 декабря в Верхней Хаве выходит книжка в три с лишним печатных листа

«Избранное» Аркадия Давидовича. Том I. Тираж 1100 экземпляров.

Мы уже знали, что цены будут «отпущены», и я очень торопился успеть выпустить

ее до Нового года. Работа велась аховая. И все равно в сборнике афоризмов

(более 2 тысяч крылатых выражений) получилось несколько десятков повторов.

К тому же цену типография мне выставила в следующем году по новым расценкам.

Разница между тем, что заплатил мне Аркадий Филиппович и тем, что выставила

мне типография, составила 600 рублей (сливочное масло по новым ценам стоило

40 рублей за килограмм) и не в мою пользу.

На сей факт Давидович цинично ответил мне: «За шестьсот рублей ты обрел

бессмертие!» и возмещать мои убытки, не говоря уже о затраченном труде,

отказался. Да и вообще, забегая вперед, скажу, что аналогичная ситуация

будет преследовать меня постоянно на протяжении всей моей издательской

деятельности вплоть до сегодняшнего дня, когда пишутся и публикуются мои

мемуары. Обговаривая с заказчиком цены, я брал в расчет расценки

сегодняшнего дня, и часто случалось, когда выходило издание, цены вырастали,

и я оставался в убытке.

Воронежская пресса горячо поздравила с выходом книжки самого автора, фирму

«Модус» Профессионального союза литераторов, которая даже и не подозревала о

выходе такого издания, и Верхнехавскую типографию. Издателя и редактора этой

книжки не заметили совсем. Было очень приятно.

К концу года меня и моего распространителя выжили с вокзала. Сначала там

появились конкуренты — ребята какого-то Кочуры. Однажды около восьми

человек с палками поджидали меня возле моей комнатки на Малосмоленской.

Спросив у меня, я ли это, они почему-то удалились. А ведь такими дубинками

могли бы и убить. Может быть, и из-за этого случая, впоследствии, как только

мне представилась возможность, я приобрел себе газовое оружие.

Было в 1991 году и ограбление моей квартирки, но это, скорее всего, были или

соседи с улицы, или же мой брат навел кого-то. Украли две бутылки водки,

несколько дезодорантов, да плакат с какой-то дамой, висящий на стене и

закрывающий ее изъяны. Но раз уж я упомянул дезодоранты, то расскажу и такую

историю.

В главном промтоварном магазине Хохольского выбросили на продажу цветочные

шариковые дезодоранты по 3 рубля 15 копеек. Цена была очень даже приемлемая.

И у меня появилась коммерческая мысль. Я начал скупать эти дезодоранты, что

называется, коробками. Но меня в магазине приметили и перестали отпускать

эти флакончики. Тогда я подключил к очередной своей авантюре почти всех

работников типографии, а также их знакомых. Так я скупил, наверное, не одну

сотню дезодорантов. Но сама мысль о чистой спекуляции мне была противна. Хоть

я и мог продавать свой товар по 5 рублей, и он бы пользовался успехом, но я

поступил несколько иначе. К каждому флакончику прилагались 3-4 моих издания

«в нагрузку» (тогда такой вид торговли был в моде). И вот тогда я брал свои

законные пять рублей с абсолютно чистой совестью. Но отдельные личности все

равно обзывали меня спекулянтом, а убедить их, что я продаю собственные

газеты, не было никакой возможности. «Газеты выпускают в типографии и ты нам

мозги не пудри», — говорили мне.

В конце года я предпринял попытку перезаключить договор с вокзалом на

распространение там своих изданий. Мне ответили, что вокзал будет начисто

очищен от всех продавцов. Но однако там появились шикарные киоски, лотки и

т.п. Из чего я сделал вывод, что Кочура купил начальство (или использовал

связи) главного железнодорожного вокзала Воронежа. Потом тот же Кочура

установит по городу еще несколько торговых газетно-журнальных киосков и

начнет выпуск рекламной газеты «Камелот». (Такую же точно идею еще в конце

мая 1991 года мне предлагал Андрей Юров: «Посади на телефон девушку. Пусть

принимает объявления бесплатно. Из них делай и продавай газету». Но такая

идея мне показалась абсурдной… Да и начни я заниматься этим, задумка все

равно бы провалилась, т.к. с моими финансами ей пришлось бы туго.) Еще через

несколько лет бизнесмен Кочура заработает несколько миллионов долларов (а

начинали мы с ним почти одновременно) и уедет в Канзас, оставив за себя

своего брата…

И напоследок немного статистики 1991 года.

В «Музе» NN 1 и 2, «Руфи», брошюрках «В огороде бузина…», «Как

приготовить… вина» и «Любовь, эротика, секс», «Литературной группе

«Виктория» NN 1 и 2, серии «Воронеж литературный», «Нинон», «Энергии» и,

наконец, в газете «Утюжок» (приложение к «Воронежскому курьеру») в 1991 году

были опубликованы: стихотворения — 201 раз, рассказы — 8 раз, миниатюры

— 18 раз, высказывания, афоризмы — 9 раз.

В прессе прошли 14 моих фотоснимков (уйдя с завода, где сотрудничал в роли

фотокорреспондента многотиражки, я почти забросил фотографирование). Все

снимки, кроме одного, публиковала «Энергия» (по старой памяти), а автопортрет

был напечатан в «Утюжке». Половина снимков этого года является

художественными, а остальные — производственно-бытовыми.

Мое имя упоминалось в различных периодических и разовых изданиях — 151 раз.

В Хохольском и Хохле в 1991 году я побывал 63 раза! В Эртиле — 15, Верхней

Хаве (на ст.Хава) — 12, Краснолесном (на ст.Графская) — 6, Панино — 5,

Масловке, Новой Усмани, Ельце — по 3 раза, в Щучьем — 2 и в Боброве,

Девице, Липецке, Хлевном, Задонске, Орлово, Малой Приваловке, Усмани,

Семидесятном, Истобном, Осадчем, Репьевке, Староникольском — по 1 разу.

Это был поистине легендарный год, казалось, что жизнь, предстоящая впереди,

несет множество побед, достижений и громкой славы.

*

ГЛАВА VI

…1992-й год.

С 1 января «отпустили» цены. Все было непривычно дорого. Не верилось, что по

таким ценам люди смогут что-то раскупать; товар, как мне представлялось,

должен был залеживаться, а продукты пропадать. Резко возросли расценки в

типографиях. Но и расценки на то, что выпускал я, тоже стали расти.

Обесценивающиеся рубли подходили к тому рубежу, когда их приходилось считать

уже тысячами.

Лучше всего в тот период шли анекдоты, на них был вполне приличный спрос, и

поэтому издавать тогда приходилось в основном их.

10 января — Анекдоты. Детям до 16 лет не рекомендуется. Тираж 20 тыс.

Эртиль.

16 января — А.Давидович «Анекдоты, любовь и прочее» NN 1-3. Все по 2 тыс.

Эртиль.

17 января — А.Давидович «Анекдоты о Штирлице». Части 1-я и 2-я. Все по 10

тыс. Эртиль.

20 января — Сергей Попов «Сквозь тень». Сборник стихов — 68 страниц. Тираж

500 экз. В.Хава.

23 января датировано следующее письмо из Дубовца Житомирской области.

«Здравствуйте!

Читал вашу газету «Анекдоты», очень смешно и интересно. От души насмеялся.

Спасибо большое.

Хотел бы, чтобы ваше издание читали и у меня в городе. Для этого хотел бы

стать вашим официальным распространителем. Готов закупать большие партии

вашего издания для дальнейшего распространения в Житомире, Фастове,

Бердичеве, Коростене, Новоград-Волынском и других украинских городах.

Итак, жду ваших условий и предложений по адресу … на имя Богдана

Патынского.

С уважением.»

Я пригласил Богдана в Воронеж, чтобы он смог ознакомиться с моими изданиями

и взять на пробу столько, сколько потребуется.

7 февраля я встречал Житомирскую делегацию. Они взяли с собой не только

различные анекдоты, но и «Временную петлю…» Игоря Преснякова, «В огороде

бузина…» Валентина Иванова, «Приготовление вин…» и другое. На следующий

день они уехали. Но печатной продукции взяли с собой относительно немного.

Мы договорились, что основную партию уже отпечатанных анекдотов я подвезу сам.

20 февраля я уезжал из Воронежа, увозя с собой где-то около 12 тыс. анекдотов

от 19.09.91., 20.12.91., 10.01.92. и возможно что-то еще.

День выдался на редкость «черным». Еще во время сборов в дорогу я из-за

какой-то мелочи «поцапался» с сожительницей. С нею я сошелся в конце 1991

года, жил у нее на квартире, и мы как бы вели общее хозяйство. (Но во мне еще

сильно сидел комплекс разочарований от первого брака, который проявлялся

частыми размолвками в то время между нами.) Я ревновал ее, как это обычно

говорят, к фонарному столбу. Хотя вместо фонарных столбов вокруг нее часто

находились вполне конкретные мужчины. Прожив с ней год, я даже не прикасался

к другим женщинам. Вполне вероятно, что и у нее за этот период никого не

было, кроме меня. Но и все-таки… последствия от «ядерной бомбы», которую

взорвала моя первая жена, сказываются до сих пор, а уж тогда тем более…

Провожал меня Костя Кондратьев. Он был заинтересован в моей поездке, т.к. я

вез и его анекдоты. Чтобы погасить неприятный осадок уходящего дня, я

предложил Константину выпить, и мы посидели в привокзальном ресторане.

А перед самым отправлением поезда на платформе появилась моя мать. Ее

накрутила моя сожительница, и мама была сама не своя. Она что-то кричала,

ругала меня, читала мне наставления. Но главным, главным было то, что она

громко афишировала цель моей поездки. И если бы она говорила о бумагах, т.е.

об анекдотах, которые я везу, но она кричала о «дорогостоящем грузе», который

я перевожу в одиночку. Полперрона смотрели в мою сторону, а я мысленно рвал

на себе волосы и как можно вежливее прогонял мать домой. Но все равно у

провожающих, отъезжающих и проводников сложилось такое мнение, что я везу с

собой слитки золота или, по крайней мере, чемодан долларов. Таможни на

границе с Украиной тогда еще не было (во всяком случае поезда не проверялись).

По этой самой причине я постарался как можно скорее покинуть свою плацкарту,

чтобы не нарываться на любопытные взгляды соседей. И пошел, конечно же, в

ресторан. Там в какой-то компании я просидел довольно долго и изрядно

напился. Сей факт видно показался проводникам вагона явно на руку. Меня

захотели сбросить на ходу поезда. Один проводник был выше меня ростом, а

второй, хоть и уступал мне несколько сантиметров, явно превосходил в

физической подготовке.

Сбросить им меня не удалось: из-за шума драки появились свидетели, которым

проводники объяснили, что успокаивают пьяного пассажира. Но избили меня

тогда капитально: не считая мелких повреждений по всему телу, сломанное

левое ребро и сотрясение головного мозга.

И все равно проводники своей задумки не оставили. Когда я выносил из вагона

упаковки анекдотов в Киеве, они украли одну пачку (около 2 тыс. экз.).

Встречавшие меня Богдан и его команда рвались перевернуть весь вагон, но мне

было так плохо, что связываться еще и с украинской милицией не хотелось.

Потом я спрашивал себя: «Что же все-таки проводники сделали с анекдотами?

Сдали их на распространение, выкинули?» Наверное, они были сильно удивлены,

когда обнаружили в упаковке бумагу вместо «дорогостоящего груза»? Но мне от

этого было не легче.

Автобусом мы добрались до Житомира. Там ребята развезли анекдоты по домам, а

мы с Богданом поехали к нему домой в Дубовец. Поехали на такси. Водитель

просил 150 рублей. Но когда узнал, что есть купоны, то согласился на сотню

новой местной валютой.

22 февраля мы были в Житомире, ребята водили меня на экскурсии по городу, в

газетных киосках красовались мои издания и мелькала моя фамилия. Мои новые

знакомые были очень молодыми ребятами, они торговали у себя всем, чем

придется. Они разработали и заказали мне собственную брошюрку анекдотов.

23 февраля я уже ехал в Россию и 24-го вернулся в Воронеж.

24 апреля я выпустил для житомирцев их анекдоты («Анекдоты супер» тиражом в

18 тысяч) в Хохольской типографии, а 26-го был уже в Киеве. На этот раз я

арендовал целое купе (вместо одного места в плацкарте, как это было в

предыдущий раз), взял с собой трех человек. Обмен товара на деньги решено было

проводить в Киеве на железнодорожной платформе и там же, через несколько

часов, садиться на поезд и ехать в Воронеж. В этот раз никаких особых проблем

не возникло за исключением того, что поездка все же обошлась в копеечку

— «своим людям» я оплачивал их труд и еще бесплатно кормил. Да вдобавок двое

из троих устроили на обратном пути пьянку, потребовали с меня их заработок и

весь его пропили.

Поэтому в третий (и как окажется, в последний) раз я ехал на встречу с

житомирцами снова один и опять в плацкартном вагоне. Они к тому времени

продали самые первые издания и попросили подвезти остатки. Поездка вышла

сразу же за второй. На 1-е мая предстояло выезжать из Воронежа.

Меня провожал отец, мы опаздывали и поэтому на вокзале я, не раздумывая, взял

носильщика. Но как оказалось, наш вагон был чуть ли не напротив дверей

главного зала. Сделав двадцать шагов, носильщик взял с нас баснословную сумму

и тут же заложил нас милиции, так как не успели мы с отцом вздохнуть, возле

нас оказались два мента в полной экипировке. Рьяные стражи порядка

потребовали показать им содержимое всех упаковок. Анекдоты были завернуты на

совесть. Это означало, что мне придется их все разворачивать, а потом

сворачивать, что должно было занять уйму времени, или же надрывать упаковку,

а значит, портить «товарный вид». К счастью, на вокзале случилось какое-то ЧП

и ментов вызвали по рации.

И третья поездка с анекдотами не обошлась без минусов. На Украине стало туго

с рублем. Ребята ходили обменивать купоны в банк, по знакомству. Но даже

знакомство стало не справляться с тем оборотом денежных средств, который

требовался. 2 мая за привезенную продукцию я получил только 20% рублями и 60%

купонами. Ребята, видно, предполагали, что наша встреча будет последней,

т.к. я наотрез отказывался принимать купоны, и поэтому за 20% анекдотов даже

не заплатили мне, обещав возместить «в следующий раз».

(Скажу, что поездки на Украину с анекдотами и прочими брошюрками не сделали

меня как-то богаче. Деньги расходились очень быстро и по мелочам. Например,

из первой поездки я привез домой 7000 рублей и купил за 4000 телефон с

определителем номера, который мне, в сущности, так и не пригодился — остался

валяться в кладовке, и который, что самое обидное, через год, когда доллар

поднялся раз в десять, стоил всего 6000 рублей. Конечно, на карманные расходы

деньги водились, но только лишь на карманные расходы. Такую вещь, как

видеомагнитофон или телевизор, или даже стиральную машинку я купить в то

время не мог.

Много средств было потрачено на лекарства. После сотрясения меня стали

мучить сильные головные боли, появилась бессонница. По ночам сквозь сон ко

мне приходил «страх смерти», как я его окрестил, и я вскакивал с дикими

криками, будя всех, кто находился рядом со мной.)

Чтобы как-то отоварить купоны, 6 мая я с товарищем еду в Харьков. (Уже тогда

рубль стал цениться на Украине наравне с купоном и даже немного дороже. Так,

некоторые менялы давали свою валюту за 95 наших копеек.) Во-первых, я никогда

не был в этом городе, который оказался достаточно красив. А во-вторых, мы

хотели купить в Харькове что-нибудь такое, что можно было бы выгодно продать

в Воронеже. И такой покупкой стали баночки томатной пасты. А шампунем, который

мы тоже купили в Харькове, нам пришлось мыться самим на протяжении следующих

нескольких лет.

В 1992 году мной будет совершена еще одна поездка на Украину. Характер она

станет носить разведывательный, изучающий, а также ознакомительный и

экскурсионный. Моим напарником по поездке был Игорь Пресняков. 27 июня

— Донецк — Макеевка — Донецк. 28 июня — Мариуполь — Донецк. 29 июня

выехали в Воронеж.

В Донецке я обошел несколько распространителей, поговорил с ними о

перспективах распространения печатной продукции из России и еще сам немного

попродавал свои издания. Анекдоты шли достаточно неплохо, а вот «Воронежскую

ложь» размели прямо-таки в мгновение ока. Но об этой газете чуть позже.

Сейчас же нам придется вернуться вновь назад, в февраль 1992 года. Кроме

знакомства с житомирцами, в этом месяце произошли и другие крупные для меня

события.

5 февраля в Хохольском выходят анекдоты А.Давидовича «Любовь, эротика, секс»

тиражом в 10 тыс. экз. (1 апреля будут допечатаны еще 3 тыс.) Но это факт

очень незначительный. А вот следующий…

В этот же день, 5 февраля, я издаю «Оригинальные рецепты для садоводов и

огородников» (2 печ.листа, 5 тыс. экз.). Эта брошюрка была мне заказана

газетой «Энергия», а точнее, лично Коноплиной Л.В. Сам материал, бумага для

книжки и оплата типографских услуг делались и доставались Людмилой

Владимировной. На мне лежали связь с Хохольской типографией, верстка,

вычитка, правка, доставка тиража в Воронеж. С Людмилой Владимировной мы

договаривались, что за мою работу и мои командировочные она заплатит мне

какую-то конкретную сумму. Сумма была не так уж и велика. Но у Людмилы

Владимировны то ли не было тогда лишних денег, то ли же она не хотела их

отдавать, и все произошло следующим образом.

Вместо выплаты за мою работу, Коноплина предложила мне взять довольно

крупный заказ на изготовление бланков у Воронежского Почтамта, где

начальником, как уже известно читателям, был, да и есть до сих пор, ее муж

Валерий Федорович.

Если бы знала Людмила Владимировна тогда, что она мне отдала. С Почтамтом

впоследствии меня будут связывать много месяцев плодотворной работы. Бланки

в эту организацию требовались грузовыми машинами, и я постоянно отвозил и

привозил почтамтовские заказы в Хохол и из Хохла.

Анекдоты постепенно утратят свою коммерческую силу, и на смену им придут

бланки. Моими клиентами были и крупные магазины, и государственные

учреждения, но самым крупным и постоянным единственным моим клиентом был

Воронежский Почтамт…

И еще в феврале по настоянию сожительницы я развелся со своей первой женой.

Это произошло 14 числа в Народном суде Центрального района. Тоже, в общем-то,

событие…

16 марта я ухожу из фирмы «Модус», т.к. там моя деятельность кормила только

руководителей этой фирмы, и с крупных бланочных заказов, а также заказов

А.Давидовича, я не имел ничего: все уходило на чью-то зарплату и вроде бы на

налоги государству, и становлюсь директором фирмы «Ампир» Профессионального

Союза литераторов. Но вскоре и те 10% от прибыли, что приходилось отчислять

Союзу литераторов, показались мне высокими. Я открою собственное предприятие.

А с апреля начинается очередной этап в моей издательской деятельности. И

связан он с выходом газеты «Воронежская ложь».

Вот некоторые материалы из раздела «Мелкой хроники» этой газеты.

*   *   *

9 апреля во 2-ой поликлинике г.Воронежа, расположенной на улице Коммунаров,

не дождалась своей очереди на прием к врачу одна женщина. Судя по тому, что

ее выносили из дверей вперед ногами и со сложенными на груди руками, она

скончалась.

*   *   *

С недавних пор в Семилуках начала выходить газета «Народная трибуна». После

выхода нескольких номеров, несмотря на небольшой тираж (1 тыс.) и приемлемую

цену (50 коп.), люди перестали покупать эту бумажку. По-видимому, трибуна

оказалась антинародной.

*   *   *

В последнее время в областном центре часто можно увидеть ребят,

подрабатывающих игрой на гитаре и пением. Самым прибыльным местом является

подземный переход к поездам на железнодорожном вокзале «Воронеж-I». Доходит

до того, что их пение там оценивают купюрами в 200 рублей.

*   *   *

14 апреля в 19 часов 7 минут на посадочной площадке железнодорожной станции

Хава появился некто Геннадий, пьяный мужчина лет 25-30, и стал приставать к

людям, ожидающим поезда.

Сначала досталось девушке, которую он немного потискал, а потом очередь

дошла до пожилого мужчины. Жертва, наслушавшись оскорблений и угроз в свой

адрес, не выдержала и ударила хулигана.

Завязалась драка. Пьяный был сбит с ног, прижат к металлической ограде.

Выведенный из себя и разошедшийся пожилой мужчина, навалился на обидчика

сверху, и сцена приобрела довольно сексуальный вид, когда один поддавал

животом другому в зад, а тот, стоя на карачках, бился головой о железные

прутья.

Но вскоре возраст стал сказываться, и человек, который был пока хозяином

положения, все же стал звать на помощь. Никто бы ему, наверное, не помог,

если бы не один парень, по виду неместный, разнявший и успокоивший враждующие

стороны.

К тому времени почти все очевидцы разбежались от греха подальше. Неподалеку

тусовались только подростки.

Выкрики, наполненные матерными словами, еще слышались на станции до 19 часов

23 минут.

А поезд, отправляющийся по расписанию в 19:06, так и не был подан.

(По материалам газеты «Воронежская ложь» N 2.)

*

*   *   *

Некоторые граждане, не имеющие своего земельного участка, иногда выезжают на

государственные поля и в сады, дабы немножко поживиться. Так происходит и

этим летом. Но в совхозе «Зареченский», где выращивают землянику (в народе

именуется клубникой), произошел случай (а может, и не один) такой.

Приехавшая на сбор ягод группа сговорилась со сторожами, что собранное будет

поделено пополам: охранникам и тем, кто соберет. А когда все ведра были

наполнены, сторожа вызвали омоновцев, которые задержали воров (теперь

сборщики назывались именно так) с поличным. И постращав бедняжек долгими

часами допросов и составлений протоколов в отделении, отпустили с миром.

Правда, без ведер и земляники. Их, наверное (прим.ред.), все-таки поделили

между собой сторожа и омоновцы, в награду за блестяще проведенную операцию.

Не выбрасывать же урожай на землю и не сдавать же государству.

Но безусловно, что чаще всего происходит не так. Любители земляники просто

покупают у сторожей возможность собрать для себя. За деньги. Но небольшие.

на рынке стоит дороже.

И все-таки, граждане, будьте внимательны и осторожны, продумывайте свои

действия. Не доставляйте радость негодяям!

*   *   *

8 июля в хлебном магазине г.Воронежа возле остановки «Комиссаржевской» на

проспекте Революции в девятом часу вечера один пожилой мужчина, подойдя к

лоткам с хлебом, достал из своей сумки черствый и грязный батон и стал

размахивать им и требовать директора магазина. При этом он обращался к

людям, чтобы они заметили, чем их хотят кормить. Директора не оказалось, а

молоденькие продавщицы растерялись и готовы были отдать другой батон, только

чтобы человек покинул их магазин и не шумел. Тогда в разбор вступил другой

мужчина, который объявил создавшуюся ситуацию не иначе как происками

коммунистов. Его поддержали несколько человек. Чуть было не завязалась драка.

И все же разум одержал верх, проходимец был разоблачен, а справедливость

восторжествовала.

(По материалам газеты «Воронежская ложь» N 5.)

*